Богу,
который всё так умно устроил
Инженер Петров очнулся, когда лёгкий щелчок криокамеры оповестил об окончании процедуры.
Как и всегда, слегка кружилась голова, слегка не слушались руки и ноги.
Тюбик с едой, заготовленный заранее, мерцал серебристой упаковкой под холодным светом неоновых ламп.
Инженер Петров привычно подхватил тюбик, привычно уселся на стул напротив огромного, во всю стену иллюминатора – личная прихоть, скрасившая долгие годы затянувшейся экспедиции.
В иллюминаторе, вдоль до самого горизонта, раскинулась дикая, засохшая степь. С высоких гор тянулась длинная белая полоса, похожая скорее на рану, чем на реку. На небе, фиолетовом, точно, как та жижа, что выходила из тюбика, сияло два солнца — большое и маленькое, неровной формы, точно его надкусанное.
Инженер Петров вздохнул.
На планете ОчП-№3*01 наступил новый день.
Сборы в тишине давно стали привычными.
Поначалу инженер Петров в порывах тоски включал старенькое радио, которое пытался имитировать бортовой компьютер, но железные и безэмоциональные голоса, не имевшие за собой ничего человеческого, вскоре наскучили и только сильнее тревожили раненое одиночеством сердце. Впрочем, тишина была довольно относительна: сканирование местности всегда сопровождалось странными звуками, издаваемыми системой, будто она, насмотревшись на инженера Петрова, научилась также сдавленно крякать при обнаружение чего-то… нетипичного.
[Анализ системы: завершён.]
[Атмосфера планета ОчП-№3*01 пригодна для жизни. Движения за бортом корабля зафиксировано не было. Присутствует растительность. Возможно наличие воды.]
Металлический голос системы, похожий на равнодушный голос бухгалтера Галочки — из-за чего система и получила своё название, — затих. Инженер Петров, собирающий небольшой рюкзак с самым необходимым — коим он считал воду, припасы и нож, — кивнул:
— Спасибо, Галочка.
Возможно, разговаривать с неодушевлённым предметом было странно, но ещё страннее было жить и не стареть — как инженер Петров. Собственно, странностей в космосе всегда было много, а удивляться каждой уже не получалось.
Поэтому, попрощавшись с системой, проверив ботинки и поцеловав на прощание фотографию жены в аккуратной рамочке, инженер Петров нацепил маску — на всякий случай — и вышел.
***
Песчаное облако легко поднялось и зависло в воздухе, вспугнутое тяжёлым ботинком.
Инженер Петров бодро пробирался сквозь сухие кустарники, которые с оглушительным хрустом ломались, стоило их зацепить. Где-то проглядывали тёмно-зелёные листочки, больше похожие на пластиковые, чем на живые. Встречались тёмно-розовые цветы, почти фиолетовые, с удушающим сладким запахом, который пробивался даже через фильтр маски. А когда стрелки на стареньких часах «Победа» приблизилась к двенадцати — дня или ночи, определить было сложно, — одно из солнц странно, почти по-земному, закатилось за красный, рваный горизонт.
