Пролог. Сказание о пяти богах
Зрит Восток, а Запад помнит,
Север рубит, Юг читает,
Середина всех считает.
Кто на троне — тот и знает.
Детская считалка, записанная в Дун-Ардахе
* * *
В тот вечер столица праздновала совершеннолетие младшего принца. Корона выкатила на площадь бочки с вином, на перекрёстках горели костры, и музыканты, не умолкавшие с полудня, играли уже кто во что горазд. У одного из костров, на опрокинутом ящике из-под селёдки, сидел седой сказитель, и вокруг него собирались дети, подмастерья и те из горожан, кому вино ещё не отбило охоту слушать.
— Ближе, ближе к огню, пока не прогорел. Да не толкайся ты, рыжий, места всем хватит… А что селёдкой тянет, так это от ящика, не от меня. Эту сказку рассказывал мне дед, а ему — его дед. Каждый, кто нёс её до меня, что-то по дороге терял, а что-то добавлял от себя. Так что не спрашивайте, всё ли в ней правда. Расскажу, что знаю.
— Врёт он всё, — буркнул кто-то из подмастерьев, но на него зашикали.
— Богов на свете много, дети. Больше, чем пальцев у всех, кто сидит у этого костра, — и у тебя, рыжий, тоже, хотя ты их, гляжу, грызёшь усердно. Нашей земле досталось пятеро. Материк они поделили, как пирог на именинах, — каждому по куску, и каждый косится на чужой. Да только разошлись не с миром, а с заветом: оставили людям закон, кому сидеть на троне.
И у всех соседей за морем да за горами закон простой и понятный, дураку ясный.
На западе лунная Аргента велела отдавать корону первенцу — «Серебро не терпит спора». Зефранцы и не спорят: дурак на троне, говорят, всё равно дешевле войны. На севере у рубинового Блодгара закон короче меча: кто трон силой удержит, тот и король, а слабых там хоронят до заката. На юге за жрецов всё решают звёзды, а в сердце материка короля выбирают знатные дома.
У всех чужих богов ясно сказано, кому править. А наш Сэйрин, Судья рассвета, что подарил роду Эвранов глаза цвета неба перед восходом, заповедь дал всего одну:
«Трон примет самый достойный».
И ни полслова о том, кто решает, достоин ли.
— Кровь не врёт, дети. Врут люди.
Костёр осел. Сказитель пошевелил угли палкой, и искры взметнулись к темнеющему небу, туда, где над крышами светились высокие окна королевских покоев. Где-то позади уронили пустую бочку, и она с грохотом покатилась по мостовой.
— Слышите колокола? Процессия уже тронулась. Нынче младшему сыну короля исполнилось восемнадцать, и с этого дня у нас два взрослых принца. А кто из них достойнее, пусть рассудит Сэйрин. Если, конечно…
Старик покосился на стражника, что подпирал стену у винных бочек, и не договорил.
