1988 год.
Лето уже заметно перевалило за свою яркую, шумную середину. Трава у дороги местами выцвела, листья на деревьях потемнели по краям, и даже солнце светило как-то ленивее, словно тоже знало, что сезон идёт к концу. Воздух ещё держал жару, но в ней было ощущение, что всё хорошее случилось где-то раньше и не здесь.
Дом встречал не скрипом, а молчанием. Старые дома сразу выдают свой возраст: жалуются половицами, ворчат дверными петлями, глухо отзываются трубами. Этот же молчал так, будто выжидал. Внутри было прохладно и сухо, но воздух казался тяжёлым от времени, которое здесь копилось годами и оседало на всём тонким слоем пыли.
Это был бабушкин дом, выцветший, отделённый от города полосой леса, словно нарочно спрятанный от людей. Ещё совсем недавно она жила здесь, но теперь, спустя несколько месяцев после смерти, её образ в памяти Афеи уже начинал распадаться. Зато последний приезд сюда прошлой осенью врезался в память особенно ясно. Тогда бабушка, словно чувствуя близкую смерть, о чём-то долго говорила с отцом. Афея не знала, о чём именно шёл разговор, но была уверена, что бабушка догадывалась, через какие трудные времена проходит их семья.
Отец называл переезд шансом, но Афея не называла его никак. Она вообще редко давала названия тому, что не могла изменить. Так было проще не привязываться. Ведь если ты не даёшь имени, оно будто не становится реальным.
Они только занесли первые коробки, а мать уже начала раскладывать посуду по полкам. Отец возился с телефоном, отходил к окну, возвращался, снова смотрел на номеронабиратель, но так и не решался набрать номер. Его плечи были напряжены так, как бывают напряжены у людей, которые стараются не показывать страх и этим только сильнее выдают его.
Зайдя внутрь, Афея сразу поднялась на второй этаж. Наверху было меньше голосов, меньше чужого движения, меньше ощущения, что ты стоишь у кого-то на пути.
Её новая комната, бывшая спальней бабушки, встретила её запахом пыли. Полки в шкафу были пустыми, а на стенах оставались бледные прямоугольники, следы от картин, снятых несколько лет назад. На подоконнике лежала тонкая полоска пыли, которую не тревожил даже сквозняк. Дом будто удерживал воздух внутри себя.
Афея поставила рюкзак на пол и огляделась. Комната была больше, чем она ожидала, но это не делало её лучше. Пустота в ней не казалась свободой, скорее напоминала о том, что здесь до неё никто не собирался оставаться надолго. У стены стояла узкая кровать с тёмным деревянным изголовьем. Матрас был накрыт старым покрывалом с выцветшим узором. Рядом стояла прикроватная тумбочка с царапинами на углах, словно её годами двигали с места на место. Под окном висели тяжёлые шторы.
