– Вставай, чёртов пьяница! Мы растили примерного сына, а не такое ничтожество, которым тебя нашли под утро! Ты…
Я открыл один глаз. Я лежал на полу. Было холодно. Открыл второй глаз. На меня кричал почти седой мужчина зрелых лет, одетый в коричневый кафтан, в шапке, отороченной мехом и в массивных сапогах с крупной подошвой…одна из которых уже был занесена и нацелена мне в голову. Точно. Это мой отец. Я хотел прикрыться руками, но знал, что этого не хватит для того, чтобы погасить удар. Однако, к моему удивлению, это сработало. Было больно, но я сумел схватить его стопу. И тут я был ошеломлен: отец закричал от боли и упал на бок. Отпустив сапог, и встав, я обнаружил, что был голым. Сказать, что я был поражен, значит ничего не сказать.
– Отец, что случилось? – Задал я вопрос.
– Ты ещё спрашиваешь, что случилось, подонок? – Ты покалечил своего старика!
– Я…Я не хотел – подняв его за руку, я помог ему сесть на стул у своего письменного стола. На кровати лежала одежда. Черный стеганый кафтан на ремешках с капюшоном, черные штаны и сапоги. Но не такие массивные, как у отца. Моя одежда. Я начал одеваться.
– Совсем ума лишился? – не унимался он – Говорил я тебе, что пить с бродягами не совсем хорошая идея…
– Отец, я не знаю о чем ты. Ты сам знаешь, что я ещё никогда не приходил домой в таком состоянии, сколько бы я не выпил. Расскажи, что произошло, а я пока осмотрю твою ногу.
– Вчера вечером как обычно ты ушел куда-то из дома после службы…И я даже догадываюсь, ку…А-а-а, – отец не успел договорить, потому как снятие сапога оказалось крайне болезненным. Увидев его стопу, я пришел в ужас. Стопа посинела, и обрела неестественную форму. Страшно подумать, что было внутри.…Значит, перелом…Но…Как?!
Мы с отцом молча с ужасом смотрели на эту картину. Я тихо сказал:
– Не двигайся. Сейчас я схожу за лекарем.
– Только не за своим дружком, который людей калечит!
– Выбора нет. Как и денег.
– Если бы не нога, я бы прибил тебя.
Я спустился на первый этаж и открыл дверь на улицу.
Город встретил меня как всегда, во всей красе, и, конечно, смраде. Он напомнил мне, что без оружия выходить на улицу не рекомендуется.
Я закрыл перед собой дверь. И осмотрелся. Вокруг было мало того, чем можно было защититься хотя бы от смешков окружающих. Зайдя в одну из комнат, я обнаружил лишь отцовский тесак. Старый. Не будь он в масле, то давно был бы съеден ржавчиной. Давно отец не брал его в руки, все больше предпочитая охрану, то есть нас. Вытерев его от масла и положив в ножны, что я закрепил на поясе, я подошел к двери. Что ж, теперь можно и идти.
