Эта книга родилась не в тишине кабинета – она росла среди разговоров, споров, сомнений и той самой веры, которая не даёт опустить руки, когда кажется, что сил больше нет.
Я хочу сказать огромное спасибо Вере Парфёновой Бартовой – поэтессе, чьё слово стало для меня не просто вдохновением, а настоящим компасом. Вера, ты была рядом в самые трудные моменты, поддерживала, когда текст не шёл, и верила в историю. Твоя тонкая душа и твой поэтический взгляд на мир помогли этой книге обрести глубину, а мне – не потерять себя на этом пути. Спасибо тебе за свет, который ты зажигаешь вокруг.
Отдельная благодарность – Наталье Биктуловой, врачу-кардиологу, блогеру и просто замечательному человеку. Наталья, твои профессиональные советы и та душевная щедрость, с которой ты делилась своим временем и опытом, сделали эту книгу достовернее, а меня – увереннее. Спасибо, что была рядом, когда требовалась точность, и оставалась человеком, когда нужно было просто тепло.
Спасибо вам обеим. Без вас эта история была бы другой. А может, её и вовсе не случилось бы.
Андрей DJ Арктический
Данное литературное произведение является художественным вымыслом. Автор создавал мир, персонажей и сюжетные линии, руководствуясь творческим замыслом, а не намерением отразить чью-либо реальную жизнь или конкретные события. Несмотря на то, что в книге могут упоминаться реально существующие города, организации или исторические периоды, все происходящее в ней действия и её герои – созданы воображением автора. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или ушедшими, или с реальными событиями следует считать непреднамеренными и случайными.
«Я найду эту наглую сволочь!
Где и кто бы она ни была!
Ранним утром иль в тёмную полночь,
Отыщу два кровавых крыла!
Только ты лишь живёшь в моём сердце,
Место там для любви навсегда!
Сможешь и от беды отогреться
У тепла родного огня!»
Вера Парфенова Бартова «Песнь Насти»
Три месяца – это как плотная, непрозрачная плёнка на стекле. Мир с той стороны доносится искажёнными силуэтами и приглушёнными звуками. Настя жила в этой плёнке. Дни в госпитале текли, как густой сироп, а вечера в пустой комнате замирали в звенящей тишине, которую она научилась не замечать.
В один из таких вечеров, когда темнота за окном стала абсолютной, а тиканье часов на стене отдавалось в висках монотонным пульсом, она подошла к старому письменному столу. На нём, в строгом, почти ритуальном порядке, лежали немые свидетели её новой жизни: карта с паутиной кровавых отметок, снимок УЗИ, прижатый под стекло, и странное белое перо, лежащее на чёрном бархате.
