Дождь шёл третий день. Мелкий, косой, он не прекращался ни на минуту, заливая руины бывшего города, размывая и без того хлипкие тропы между обломками. Вода собиралась в воронках от снарядов, стояла лужами в провалах асфальта, капала с арматуры, торчащей из бетонных плит.
Я не замечала дождя. Всё моё внимание было приковано к лицу человека, лежащего передо мной на земле.
Его звали Гриша. Мне был двадцать один, когда мы встретились — два года назад. Он был из тех, кто выжил после первой волны. Он умел чинить всё, что имело шестерёнки и провода. И он умирал.
— Забери, — прошептал он.
Я сжала его ладонь. Холодную, несмотря на жар, который пожирал его изнутри. Кровь шла из раны в боку — толчками, слишком быстро. Лина уже сделала всё, что могла, но её дар сращивал ткани, а не возвращал потерянную кровь.
— Гриша, послушай…
— Забери. Я всё равно сдохну. А так… — он закашлялся, и на губах выступила розовая пена. — А так хоть не зря.
Он был одарённым. Сам того не знал до сегодняшнего дня. Я почувствовала его только тогда, когда осколок вскрыл ему бок и энергия хлынула наружу, как пар из пробитого котла. Слабый дар. Почти искра. Но для меня он был как вспышка в темноте.
— Ты не умрёшь, — сказала я.
Гриша улыбнулся. Улыбка вышла жутковатой — бледные губы, испачканные кровью, потрескавшиеся.
— Врёшь.
Да, я врала. Я хотела, чтобы он жил. Чтобы у него хватило сил дотянуть до базы. Чтобы Лина смогла сделать невозможное. Но я видела его рану. Видела, как быстро уходит кровь. И чувствовала, как его энергия — пусть и слабая — рвётся наружу, ища выход.
Если он умрёт без меня, выброс накроет всё вокруг. И тогда погибнут все, кто окажется рядом.
— Прости, — прошептала я.
Он закрыл глаза. Его ладонь дрогнула в моей руке. А потом я потянулась внутрь себя, к своей силе. Это ощущалось как ещё одно чувство — похожее на слух, только слышала я не звуки, а энергию одарённых. Тёплую, пульсирующую и совершенно непонятную.
Я коснулась его дара.
И мир взорвался болью.
Это было похоже на удар током, на ожог, на погружение в ледяную воду — всё сразу. Чужая энергия хлынула в меня через ладони, через вены, через каждый нерв. Я закричала, не слыша собственного голоса — только гул, нарастающий внутри головы. Перед глазами плясали белые пятна. Кто-то, кажется, держал меня за плечи и звал по имени.
— Яна! Яна, отпусти!
Это был Павел. Его голос пробивался сквозь гул, как через толщу воды.
Я разжала пальцы.
Тишина.
Дождь. Снова дождь. Капли барабанят по бетону, по лужам, по моим мокрым волосам.
Я стояла на коленях. Гриша лежал передо мной — уже не умирающий, а мёртвый. Лицо его разгладилось, стало спокойным, почти счастливым. Я забрала не только дар. Я забрала боль. Он ушёл без неё.
