— Дышим глубже, девочки! Ножки шире! Медленно поднимаем руки кверху и выпускаем всю накопленную негативную энергию! Давайте вместе! Руки, вдох, ручки вверх. А-а-а-а! Вот так, мои хорошие! Выпускаем всё самое плохое! В новом году не будет места негативу, входим в новый год с чистой душой, сердцем и телом!
Девушки, державшие под мышкой скрученные коврики для йоги, выстроились в длинную и радостную очередь. Они очень спешили первыми купить буквально последние корзинки спа-наборов, чтобы сегодня же вечером насладиться душистым мылом, сделанным из настоящих природных биокомпонентов, нанюхаться ароматным маслом и натереться натуральной мочалкой из люффы. Они расталкивали друг друга плечами, высоко поднимая руки с часами-кошельками Трипилон, и нежно касались руки продавца в надежде, что именно этот жест заставит отдать последнюю корзинку именно им.
— Спасибо, Пупсик!
— Пока, мои хорошие! — отвечал Пупсик. — Чистых вам снов сегодня.
Наконец товар закончился, и девушки начали расходиться по своим делам, не забывая громко попрощаться. Зал опустел, и человек, продававший корзинки, выдохнув, направился домой. Где-то очень далеко светило тёплое солнце, пробиваясь лучами сначала через купол, а затем между низкими деревянными домами столицы Прайма — Кенвуда. Пупсик шёл мимо окон, из которых тускло на улицу просачивался искусственный свет, благодаря которому было видно, что происходит внутри. Жители Кенвуда не особо любили шторы, предпочитая им древние деревянные ставни, как когда-то делали их предки ещё на матушке Земле. Несмотря на это, они невероятно ценили приватность, поэтому заглядывать в окна было бессмысленно: вы смогли бы разглядеть только скромную мебель, картины на стенах, изображающие местную и земную природу, да какую-то кухонную технику, которая была буквально в каждом доме. Приватные разговоры и встречи жители предпочитали прятать в глухих комнатах гостевых спален, кладовок и антресолей, которых из-за особенностей местного строительства в домах всегда было навалом.
Он прошёл мимо громко жужжащих рециркуляторов воздуха, прошёл ещё несколько метров вдоль забора, огораживающего поле, дошёл до узкой дырки и нырнул прямиком в неё. Выйдя на поле, он пошёл по тропинке прямо к бордовому дому, одиноко стоящему на возвышении, и, открыв дверь металлическим ключом, зашёл внутрь.
— Лямбда!
Трёхногий лабрадор, радостно виляя хвостом и громко лая, подбежал к Пупсику и повалил его на пол. Собака облизывала его щёки и лицо, пока наконец не успокоилась и не встала рядом, наблюдая, как хозяин пытается подняться.
