Глава 1. МИП в мёртвых руках
Дождь в Вельтуре не прекращался уже семнадцать дней.
Не ливень – именно дождь. Мелкий, упрямый, методичный, словно кто-то наверху решил промыть город до блеска, вычистить все щели и углы, все тайники и укрытия. Детектив Ксентар стоял у окна своего кабинета в Канцелярии Расследований и смотрел, как дождь превращает улицы в зеркала, отражающие фосфоресцирующие вывески квартала Модификаций. Он знал этот дождь. Знал, как он просачивается под воротник плаща, пока ты преследуешь подозреваемого по крышам. Знал, как он звучит на железе Зоны Переработки – того самого места, куда его вызвали в три часа ночи.
Три трупа. Дети. И что-то странное – это всё, что сообщили по защищённому каналу.
Машина самоуправления остановилась у шлагбаума, и Ксентар вышел, даже не дожидаясь голосового приветствия. Плохого вечера было достаточно.
Шлагбаум поднялся автоматически, распознав его биометрию. Ксентар шёл по дорожке между горами контейнеров – пластиковых, металлических, некоторых с маркировкой биологической опасности. Зона Переработки была городом в городе, где умирала старая электроника, чтобы родиться новая. Где извлекали драгоценные металлы из плат, выпаивали чипы, разбирали МИПы – модули источников вторичного электропитания – на составляющие. Где законы Конфедерации Центральных Материков звучали приглушённо, как радиоприёмник под водой.
«Детектив Ксентар?»
Женщина в защитном комбинезоне вышла из будки охраны. Ей было за сорок, лицо – сетка мелких шрамов от летящих осколков плат. Профессиональная болезнь переработчиков.
«Я – инспектор Миэль.» Она не протянула руку. «Следуйте за мной. И… приготовьтесь.»
«К чему?»
Она посмотрела на него. В её глазах – старая модификация ночного зрения, бледно-золотые радужки – читалось нечто, похожее на тоску.
«Вы поймёте.»
Они шли мимо цехов, где гудели станки, мимо складов, где рабочие в экзоскелетах перетаскивали контейнеры с электронным ломом. Дождь стучал по крышам, создавая монотонный фон, в котором Ксентар различил внезапный резкий звук – сирену где-то вдалеке, или крик птицы-мутанта, или что-то третье.
«Три ребёнка,» – сказала Миэль, не оборачиваясь. «Мальчики. Айрен. Двенадцать. Сол – четырнадцать. И Торин… примерно десять. Последний трудно определить. Модификации искажают возрастные маркеры.»
Она произнесла имена тихо, почти шёпотом, как произносят имена усопших в храмах.
«Какие модификации?» – спросил Ксентар.
Она остановилась у двери ангара с маркировкой «СЕКТОР 7-G. НЕАКТИВНО». Ручка двери была покрыта конденсатом. Или чем-то другим.
