Осенью в Сильфасских горах было красиво: алые кустарники, деревья с золотой листвой, голубые ленты рек, бежавших где-то внизу, в головокружительной пропасти. И самое главное — Лиловые водопады, которыми я любовалась издалека. Говорили, что водопады таят в себе древнюю, скрытую магию, и я охотно верила. Жаль, что близко подойти к ним не могла.
Но сейчас у меня не было времени отвлекаться на прекрасные пейзажи. Или смотреть на горные верхушки, пока ещё зелёные, а не укутанные снегом. Госпожа Тэрль послала меня с серебряным кувшином к роднику, и я спустилась вниз на летающем ковре — хэргмэ, — думая лишь о том, чтобы поскорее справиться со своей задачей. Госпожа Тэрль не любила ждать! И сердить её не следовало.
Родник бил прямо из-под земли, окружённый травой, фиолетовыми цветочками и камнями. Я подошла, села на корточки, подобрав простое холщовое платье, и сунула кувшин под воду. Он начал заполняться медленно, но верно, и уже оставалось немного, когда за спиной зазвучал мужской голос:
— Феолике! Вот ты где!
Я оглянулась, чувствуя знакомый прилив беспокойства. Высокий, худой, как жердь, длинноносый садовник Бади месяц как не оставлял меня в покое. То дарил самые мелкие розочки — крупные госпожа Тэрль ставила в фарфоровые вазы, — то пытался вручить записку, то подстерегал и путано объяснялся в любви. Не проходило и дня, чтобы Бади не остановил меня где-нибудь в коридорах замка. А теперь, похоже, решил преследовать везде!
— Бади, я выполняю приказ госпожи Тэрль, — поспешно сказала я и увидела, как он обошёл ковёр, оказавшись в пяти шагах от меня. Светлые, глубоко запрятанные под низкий лоб глаза садовника странно блестели. Я никогда ещё не видела у него такого выражения лица. Словно жаждал что-то сделать, но не решался.
— Успеешь. Сперва меня послушай, — отрезал Бади. — Феолике, ты знаешь, что очень мне нравишься. Сколько ещё томить будешь? Я человек простой. Сил терпеть не осталось, — он стукнул себя по груди кулаком, покрытым редкими тёмными волосами. — Убудет от тебя, что ли? Или брезгуешь? Сама знаешь, что никем больше служанки тебе не стать!
Его слова обожгли меня, как плетью. Бади говорил правду — нет, он швырнул эту правду мне в лицо, не заботясь, как я буду себя чувствовать. И если раньше я жалела его, хоть и отказывала в свиданиях, то сейчас разозлилась. Насколько вообще способно злиться такое бесправное, отверженное существо, как я.
— Бади, — сухо сказала я, поднимаясь на ноги с полным воды кувшином в руке, — давай забудем этот разговор, хорошо? Ты мне не нравишься. Хватит за мной ходить и приставать. Я не люблю тебя и никогда не полюблю. Понимаешь?
