Глава 1
Свинцовый воздух дрожал от свиста пуль. Камни, бетон, обломки всё крошилось под очередями, создавая хаотичный дождь из пыли и осколков. Майор ВДВ лежал за разбитой плитой, прижимая к груди автомат, стараясь не показывать движения, чтобы не стать лёгкой мишенью. Пальцы дрожали не от страха от напряжения, от осознания, что каждый миг может стать последним. Он машинально проверил магазин. Три патрона. Три возможности, чтобы выжить и сделать хоть что-то. Где-то слева кричал раненый, отчаянно зовя на помощь. Справа короткими очередями работал пулемёт, рассекая воздух свистом пуль. Пахло гарью, кровью и сырой землёй, а смешанный запах страха и адреналина висел над развалинами густым туманом. Майор поднял голову над руинами нависал тяжёлый кавказский туман, словно сама природа замедлила дыхание. Это была одна из тех операций в ходе Первая чеченская война, когда связь уже потеряна, отход перекрыт, а приказ был прост: держаться до конца. Он вытер лицо рукавом, стараясь убрать пот и пыль, вспоминая мать, провожавшую его на вокзале. Воспоминания о жене её ладонь на стекле, когда поезд тронулся заставляли сердце сжиматься. Он вспомнил пацанов из роты живых, смеющихся, ещё вчера, и понимал, что сейчас многие из них уже не вернутся. Шаги. Близко. Он понял идут добивать. Внутри неожиданно стало спокойно. «В упор. Успею», подумал он. Не хотелось умирать впустую. Хотелось забрать с собой тех, кто шёл сейчас по этим камням, дать отпор, хоть на секунду задержать смерть. Тень мелькнула в проёме. Он рывком поднялся, вскинул автомат первая пуля пронзила воздух. Вторая поранила врага, крик. Третья уже почти в лицо, но магазин щёлкнул пустотой. Щелчок. Пусто. И в этот же миг удар. В грудь. Потом ещё. Он не почувствовал боли только странное тепло, растекающееся под бронежилетом. Мир стал глухим, как будто его накрыли ватой. Он опустился на колени, потом на бок. Небо над Чечнёй было удивительно чистым, будто никак не связано с хаосом под ногами. «Только бы не зря…» мелькнула последняя мысль. И тишина. Но тишина не была концом. Сначала появился свет неяркий, плотный, как туман, потом ощущение падения или подъёма. Он не понял, где находится. Резкий вдох и майор открыл глаза. Потолок побеленный, чужой. Запах казармы. Он резко сел. Сердце билось часто. Руки целы. Грудь без ран. На вешалке висела форма. На петлицах майорские две шпалы. Но не ВДВ голубые, а зелёные пограничные войска. Он осмотрелся, осознавая странность происходящего: время и пространство слились, и он оказался за неделю до начала большой войны. На тумбочке лежал календарь. Он подошёл к зеркалу. Лицо другое. Моложе. Но взгляд его собственный. Память нахлынула чужими обрывками: застава, граница, наряды, тревожные донесения о стягивании сил. И поверх этого собственные воспоминания о Чечне, о том, как гибнут люди, если не подготовиться. Он понял: ему дали шанс. Неделя. Семь дней, чтобы изменить ход маленького участка большой войны. Чтобы не допустить того, что он уже пережил. Он медленно надел китель, застегнул пуговицы. Внутри больше не было растерянности. Только холодная, железная решимость. Теперь он знал цену промедлению. Знал, как быстро заканчиваются патроны. Знал, как свистят пули в последние минуты. И в этот раз он собирался встретить их иначе, действовать не на инстинкт, а с точным расчётом.
