******
Скрипнула дверь, и в тускло освещенное отделение милиции ввалились двое. Один, крепкий, с налитыми кровью глазами, тащил за собой второго, более худощавого, с испуганным выражением лица.
"Что ж этих двух в отделение, а там уж милиция разберётся кто вор, а кто не вор", – пробасил первый, грузно опускаясь на стул у стола дежурного.
Второй, тот, которого тащили, вдруг встрепенулся. "Да что ж ты собака причисляешь меня к ворам то, – возмущенно воскликнул он, – между прочим товарищ, я управдом! Поэтому, скать, зачем причисляете к тем, кто обобрал хату Шпака?"
Дежурный, пожилой мужчина с усталым взглядом, поднял голову от бумаг. "Во-во, оскорбление милиционера, товарищ, уже в камеру! Да и жаргон то какой – "хата", "термины уголовников". Непорядок!"
Управдом, который, видимо, и привел задержанных, фыркнул. "Да что вы такие! Пока мы были там, он всех собаками называл, даже бояр, да этих, в рясах!"
Дежурный прищурился. "Каких ещё бояр? Уголовники что ль какие-то? А кто тогда хату Шпака обчистил, если утверждаете, что не вы?"
Управдом, наконец, выдохнул, указывая пальцем на худощавого. "Вот этот товарищ и обчистил. Жорж Милославский."
Дежурный задумчиво почесал затылок. "Милославский, по прозвищу Солист? А ну-ка, по картотеке определи такого?" Он потянулся к массивной картотеке, перебирая карточки с фотографиями и данными.
Через несколько минут он поднял голову, его глаза расширились. "Да точно похож! Вор-рецидивист."
Управдом удовлетворенно кивнул. "Вот я и говорю, товарищ милиционер. А он мне тут про управдома и бояр. А хата Шпака, между прочим, не просто так обчищена была. Там, говорят, золотые украшения были. Ценные."
Дежурный вздохнул. "Золотые украшения, значит. Ну что ж, Милославский, будем разбираться. А вы, товарищ управдом, можете пока пройти в комнату для допросов. И постарайтесь без оскорблений."
Управдом, довольный, что справедливость, кажется, восторжествовала, пошел в указанном направлении. А Жорж Милославский, по прозвищу Солист, стоял, бледный как полотно, понимая, что его очередная авантюра, похоже, подошла к концу. И дело было не только в "хате Шпака", но и в том, что даже самые хитрые воры иногда попадаются и на мелочах, и нет, орудуют по-крупному и слишком уж разговорчивого управдома.
Кабинет следователя был прокурен насквозь, воздух тяжелый от запаха табака и застарелого пота. Напротив следователя, за столом, сидел человек средних лет, с хитрым прищуром и легкой усмешкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица. Это был Юрий Милославский, известный в определенных кругах как виртуозный вор, а теперь – главный подозреваемый в деле о дерзком ограблении музея.
