Мачеха опять заперла меня в чулане и велела думать над тем, почему я уродилась такая криворукая — неправильно поставила её любимые цветы в вазу, видите ли. Бордовый георгин и пурпурная роза, на её придирчивый взгляд, в одном букете не сочетались! Орала страшно! Но хоть веером не отлупила, как в тот раз, когда я разбила чайное блюдце.
Я и думала. Правда, не над тем, над чем она приказала. Я думала о драконах и их великолепной чешуе. Будь я, к примеру, золотой драконицей, у меня была бы такая ценная чешуя, что я бы сколупнула одну, продала её на ярмарке в уездном централе, купила бы нам с бабушкой трандоезд и поехала бы по всей Перламутрии кататься…
В бок впилась острая травинка, вылезшая из обтянутого ветхой дерюжкой тюфяка. Я поёрзала, ища удобное положение, и мечтательно улыбнулась. Представлять себя свободной и богатой приятно даже в чулане.
Однако счастье было коротким: дверь в мою темницу, скрипнув, открылась, и мне пришлось из грёз вынырнуть. Я приподнялась на локте.
— Беги бегом, Ивка, бабка твоя отходить собралась, тебя требует, — озираясь, шепнула наша старшая горничная Глаша.
Я вскочила. Как это — отходить собралась? Куда? Без меня?! Бабуля — единственный человек, которого я любила больше жизни, как и она меня. Все мои девятнадцать лет. Только благодаря ей я не сидела в чулане круглые сутки, и только она баловала меня своей заботой. Ну и пряниками с конфетами, да.
Я взметнулась и, оттолкнув Глашку, понеслась из чулана в коридор, а потом и вверх по ступенькам в хозяйские спальни. Как ураганный ветер влетела в комнату бабули, разметав по пути препятствия, и упала ей на грудь.
— Даже не думай меня оставлять! — приказала, едва отдышавшись.
Бабуля рассмеялась журчащим, как родник живой воды, смехом… только каким-то слабым, и прошептала:
— Ивушка, лучик мой, послушай сейчас бабулю и не перебивай, как ты любишь. Пообещай…
— Обещаю! — выпалила я без раздумий.
— Сейчас ты возьмёшь вот этот камушек, — бабуля дрожащей рукой протянула мне сжатый кулак и, когда я раскрыла ладонь, положила на нее гладкую тёплую бусину. — Проглотишь его прямо сейчас, при мне, и поклянёшься передать тому, с кем первым встретишься, вот это кольцо. Бабуля сняла с мизинца своё неснимаемое кольцо (как она это сделала?! Оно же с её пальцем срослось и даже не крутилось!) и уронила его в мою ладонь к бусине, а потом без сил упала на подушки и тяжело задышала.
— Ба, зачем? Я не хочу никуда от тебя уходить… — пробормотала я, хватаясь за её какие-то слишком холодные пальцы.
Испугалась, начала их растирать, но бабушка с неожиданной силой забрала у меня свои руки и удивительно твёрдо приказала:
