Первым Артём заметил янтарь.
Не женщину у кромки воды, не белые комбинезоны криминалистов и даже не рыбака, который курил возле патрульной машины, держа сигарету двумя руками. Янтарь лежал на тёмном песке жёлтыми точками — слишком яркими для этого утра.
Ночью прошёл шторм. Теперь море отходило тяжело, с грохотом перекатывая гальку. Низкое небо съело рассвет, и фары служебных машин ещё не успели стать лишними. Ветер гнал по берегу клочья пены и мелкий колючий дождь.
Артём остановился за сигнальной лентой и натянул бахилы поверх ботинок.
— Вязов? — спросил молодой сержант.
— Да.
Сержант приподнял ленту.
— Обнаружил рыбак в шесть сорок. Говорит, ничего не трогал. Документы нашли во внутреннем кармане. Ковтун Алина Сергеевна, двадцать девять лет.
Артём посмотрел на женщину.
Она лежала на правом боку, лицом к воде. Мокрые волосы закрывали щёку. Одна рука оказалась под телом, вторая была вытянута вдоль песка, ладонью вверх. Тёмная куртка расстегнулась, из-под неё виднелся край светлой рабочей блузки. На коленях и локте — ссадины, неглубокие, с песком в краях.
В двух шагах лежал карманный фонарь. Ещё дальше — телефон с разбитым экраном. Между ними были рассыпаны куски янтаря: мутные, неровные, от бледно-жёлтых до цвета крепкого чая.
Картинка складывалась без усилий. После шторма люди выходили на берег ещё затемно. Искали то, что море вымывало со дна вместе с травой, щепками и мусором. Женщина поскользнулась на мокрых камнях, ударилась, потеряла сознание. Волна сделала остальное.
Такие истории нравились всем. Их можно было понять за минуту.
Артём присел возле ближайшего куска, не выходя за поставленный криминалистом маркер. На поверхности шли тонкие параллельные полосы. Он не стал тянуться к камню даже в перчатке.
Отец учил его иначе.
Сначала подержи, говорил он. Не царапай, не поджигай, не лей на него всякую дрянь. Просто зажми в ладони. Стекло останется холодным, а янтарь быстро заберёт твоё тепло.
Артём отчётливо помнил его руки: широкие пальцы, тёмную полоску машинного масла у ногтя большого пальца, старый порез возле костяшки. Помнил запах табака от рукава и то, как отец, смеясь, запретил выбрасывать первый найденный кусок, хотя это оказался обычный коричневый осколок бутылки.
«Первая ошибка тоже находка».
Тогда Артёму было девять. Они пришли домой с одним крохотным янтарём и пакетом стекла, обкатанного морем.
— Красивый? — сержант кивнул на жёлтые камни.
Артём выпрямился.
— Пока вещественное доказательство.
— Да я просто… Понял.
Фотограф переместил табличку с номером и сделал ещё два кадра. Вспышка на мгновение выбелила лицо погибшей.
