В маленьких городах ночь наступает раньше, чем кажется.
Дело не в том, что солнце там быстрее заходит. Просто как пробьёт десять, улицы пустеют, будто кто-то невидимый щёлкает выключателем. Витрины магазинов гаснут, фонари остаются единственными свидетелями уходящего дня, а люди, словно по негласному закону, расходятся по домам. Город замирает, и только ветер иногда шелестит по опустевшим тротуарам.
Эмма устроилась на широком подоконнике и вяло прокручивала ленту в телефоне. Она сидела, подобрав под себя ноги и укутавшись в мягкий, чуть потрёпанный плед с выцветшим геометрическим узором - тот самый, что всегда лежал на кресле в её комнате и пах домом и уютом. Экран бросал на её лицо холодный голубоватый отсвет, но глаза уже слипались. Из колонки тихо доносилась музыка - что-то очень спокойное, почти усыпляющее, с тягучими аккордами и шёпотом струн.
Её волосы были небрежно собраны на макушке - несколько прядей уже выбились из пучка и мягко касались щёк, а одна, особенно упрямая, то и дело падала на глаза. Эмма не замечала этого, полностью погружённая в свои мысли и монотонное движение пальцев по экрану.
За окном открывался привычный, почти неизменный вид: кое-где горели фонари, темнели крыши домов, а чуть поодаль, за чёрными силуэтами деревьев, вырисовывалось здание старой лаборатории.
Сколько Эмма себя помнила, оно всегда было на месте. Огромное, серое, с выбитыми стёклами и покосившимся забором, на который никто уже давно не обращал внимания. Местные ребята иногда пробирались туда - за острыми ощущениями, чтобы снять дурацкие ролики для соцсетей или просто почувствовать себя нарушителями спокойствия. Ходили слухи, что в подвалах лаборатории «N.C.I.» до сих пор можно найти странные приборы и записи, а кто-то даже утверждал, что слышал там по ночам шаги.
Сама Эмма Хортон ни разу не рискнула туда пойти, потому что у неё не было тяги к острым ощущениям и нарушению правил ради самого нарушения. В отличие от местных ребят, которые пробирались туда ради адреналина и веселья, Эмма была более вдумчивой и осторожной. Её не привлекала идея бродить по заброшенным коридорам, где пахнет сыростью и опасностью, а вокруг - только битое стекло и мрак.
Кроме того, у неё был внутренний страх перед этим местом. Сны, в которых она шла по опустевшим коридорам лаборатории, всегда оставляли тревожное чувство. Эмма чувствовала, что за этими стенами скрыто что-то недоброе и непонятное, и не хотела нарушать этот запрет даже из любопытства. Для неё лаборатория была не просто заброшенным зданием, а символом тайны, которую лучше не раскрывать.
