Эйра открыла глаза.
7:15, время вскочить с постели и бежать по делам.
Эйра была волонтёром, училась на медицинских курсах. Когда объявили сроки практики, она начала обзванивать клиники. Месяцы шли, а отказы следовали один за другим.
За двенадцать дней до дедлайна Эйре наконец перезвонили. Ей предложили практику в новом экспериментальном отделении НИИ, созданном три года назад. Эйра выдохнула: эта практика — шанс, просвет в её будущую профессию.
Все печати на документах были проставлены, допуск оформлен.
Первые дни Эйра носилась по коридорам с документами: папки, подписи, печати, обходы.
Потом её стали отправлять к семьям тяжело больных детей. Она беседовала с родителями, в глазах которых уже не было слёз. Она знакомилась с детьми с самыми разными диагнозами, но самым тяжёлым случаем был Лео, светловолосый худенький мальчик шести лет. Он почти не разговаривал и всё время смотрел в пол. Иногда он начинал плакать, закрывая уши маленькими ручками, тогда все рядом с ним переходили на шёпот. Его мать Нора почти не спала, говорила быстро, сбивалась, но продолжала улыбаться. Лео был болен редким психическим расстройством в резистентной форме.
Куратор объяснил родителям: имеется группа детей, которые не поддаются лечению. Психика, рак, аутоиммунные заболевания — диагнозы разные, но исход один: они доживают до двенадцати лет и либо сходят с ума, либо умирают. Терапия неэффективна, а этиология этого феномена остаётся невыясненной.
