Бок саднил невыносимо, но чувство удовлетворения перевешивало боль.
«Неужели у меня все получилось?» — Дмитрий лежал на холодной булыжной мостовой, покрытой тонким слоем мартовского льда.
Одного он не понимал: чем вызвана немилость к нему со стороны представителя власти? За что, собственно говоря, он бит? Его так и подмывало поинтересоваться об этом, но он сдержался. Вдалеке послышался размеренный цокот копыт, и Дмитрий слегка приоткрыл один глаз. Тот, который не мог видеть городовой с высоты своего роста.
Прямо у его лица — сапог. Добротный, кожаный, до блеска начищенный гуталином.
«Или ваксой? Хотя какая разница — все равно больно. А с другой стороны, вот в прошлый раз били, так били! Только сапоги тогда были желтого цвета, а кафтаны красного. Стрельцы, мать их! Только и успел с дури спросить: кто сейчас правит и не Питер ли это?»
Оказалось, что нет — Москва. Короче говоря, ни с местом, ни со временем своего прибытия в первый раз Дмитрий не угадал. А как угадаешь, если все делаешь впервые — это тебе не водка, сложно соблюсти норму. В первопрестольной было неспокойно, все вокруг нервные, жалованье служивым не платят. Похоже, что назревал очередной стрелецкий бунт. Уточнять подробности Дмитрий не стал: пара ударов древком бердыша под ребра, а затем сапогом — он счел вполне доходчивыми аргументами, чтобы утолить свое любопытство. Да и старинным говором он не умел пользоваться.
— Держи. Живи пока, юродивый, — сердобольный стрелец вытащил из ташки денежку и кинул ее в снег.
«Юродивый! Вот спасибо вам, предки! А с другой стороны, судя по историческим фактам, люди эти намеренно старались казаться глупыми и безумными. Ну, дай-то Бог!»
Он осторожно и, кажется, незаметно погладил ладонью бок, чтобы немного успокоить боль, но она не уходила. Вставать не стал, продолжая симулировать обморок. Возле самого его лица смердели не только сапоги, но и свежие конские «каштаны». Поодаль валялись мешки с каким-то барахлом.
— Поднимайся, скотина! — и повторный пинок сапогом по ребрам как награда за любопытство.
«Это снова городовой, не верит, что я в отключке. А вторая попытка, похоже, у меня удалась!» — к ним приближались две кареты, сопровождаемые эскортом конных казаков.
На мерзлой мостовой долго не пролежишь. Собрав все свои силы, Дмитрий сжался как пружина, затем резко вскочил и ринулся прочь по малолюдной набережной Екатерининского канала. Слева — высокая стена, справа — метровый парапет, огораживающий Неву. Однако далеко убежать не получилось. Через пару метров Дмитрий поскользнулся на гололеде и замахал руками, стараясь сохранить равновесие.
