Глава 1. Авария на рассвете
Я открыла дверь бюро плечом, потому что руки были заняты: в одной саквояж с двумя рулетками и лазерным дальномером, в другой бумажный пакет с кофе и пять чертежей, перетянутых резинкой. Лена уже сидела за своим столом, и на ее мониторе висела та же фотография, которую я видела утром в новостях: провал паркинга «Северной Короны», бетонная пыль, красная лента оцепления и белый кран, похожий на сломанную иглу. Я повесила каску на крючок у двери, поставила кофе ей и себе, разложила чертежи на длинном столе и сказала:
— Поехали. У нас провал плиты перекрытия, и я хочу знать почему.
Лена подняла голову, не отрываясь от монитора.
— Марина Витальевна, там уже прокуратура.
Я не повела бровью.
— Это не повод не считать.
Она кивнула, сдвинула очки на лоб, открыла чистый лист в таблице и стала заносить первые параметры, которые я продиктовала с фотографий: длина пролета, шаг колонн, толщина плиты, ориентировочный класс арматуры. Я села рядом, открыла свой ноутбук и нашла в архиве старый акт — мой собственный, подписанный два года назад, когда меня позвали на эту стройку независимым экспертом. Номер, дата, печать, подпись — все было на месте. Я открыла соседнюю вкладку: электронный реестр городского архива. Номер тот же, дата выдачи другая, подпись чужая. Я перечитала строку дважды, сверила каждую цифру и положила руки на клавиатуру так, чтобы они не дрожали.
Костя заглянул в дверь с двумя стаканами кофе в руках.
— Ты сказала — едем?
— Едем, — ответила я. — Только сначала объясни мне одну вещь. Если у одной и той же бумаги в реестре стоит дата, которой не было на печати, это подмена или описка?
Костя поставил стакан на стол и посмотрел на экран.
— Подмена, — сказал он коротко. — Описки так не делают.
Я закрыла ноутбук, оставила на столе ключ от бюро и велела Лене продолжать расчеты без меня. Потом взяла каску с крючка, надела, застегнула ремешок и спустилась во двор. У бордюра стояла моя служебная машина, и я села за руль, не убирая каску: я ехала не домой и не в суд, я ехала на руины, где меня уже ждали мои собственные расчеты и мой бывший муж.
Дорога заняла двадцать минут. Я свернула с проспекта, проехала под аркой с названием комплекса и увидела оцепление: три автобуса спасателей, один кран, две машины прокуратуры и одна черная «Камри» с тонированными стеклами. Я остановилась у ограждения, показала служебное удостоверение и прошла под ленту. Бетонная пыль лежала на асфальте, как серый снег, и пахла сыростью и ржавым железом. Возле одной из машин прокуратуры стоял человек, и я узнала его спину раньше, чем он обернулся: пиджак, который он всегда застегивал снизу, и жест, которым он поправлял рукав. Антон Карелин. Мой бывший муж. Городской прокурор. Человек, который два года назад закрыл глаза на то, ради чего я тогда не спала три ночи.
