Элиан Вэнс проснулась за секунду до того, как монета упала ей на лицо.
Она не слышала, как золотой аурен выкатился из воздуха — это всегда происходило без звука, словно реальность давала трещину в одном-единственном месте, прямо над её подушкой. Она просто открыла глаза и увидела, как блестящий диск замер в дюйме от её переносицы, а потом мягко опустился на её губы.
Тёплый. Металл пах озоном и чем-то сладким — как цветы, которые растут на могилах.
— Доброе утро, — прошептала Элиан в монету.
Она не ждала ответа. Ответом было само её существование.
Она села на кровати, и одеяло сползло с её плеч. Спальня была маленькой, почти аскетичной: кровать, стул, стол, на столе — глиняная кружка с засохшим на дне чаем трёхдневной давности. Ни зеркала. Ни картин на стенах. Элиан не любила смотреть на своё отражение — не потому, что боялась себя, а потому, что зеркала в её присутствии никогда не разбивались. Они должны были разбиваться. Каждое зеркало в этом мире рано или поздно даёт трещину. Но не при ней. При ней всё оставалось целым, ровным, правильным — и это было самым больным напоминанием о том, что мир вокруг неё подстроен.
Она поднесла монету к глазам. Аурен. Самый редкий номинал в королевстве. Одна такая монета могла прокормить семью из четырёх человек целый месяц. Элиан нашла под подушкой уже седьмой за этот год.
Семь ауренов. Семь месяцев. Семь маленьких смертей, которые ещё не случились, но уже дышали в затылок тем, кто осмелился бы её полюбить.
Она вздохнула и положила монету на стопку таких же — на прикроватной тумбе лежало ещё шесть, выложенных аккуратной колонной. Элиан не тратила их. Она вообще ничего не тратила. Потому что если она что-то покупала, то продавец обязательно ошибался в её пользу. Если она садилась в экипаж, то кучер забывал взять плату. Если она заходила в таверну, то находила на полу кошелёк с деньгами, и никто никогда не возвращался за ним.
Всё это было не её. Всё это было кровью, высосанной из кого-то другого.
Она встала и подошла к окну. За мутным стеклом виднелась окраина Крез-Сити — серые дома, кривые улочки, лужи после вчерашнего дождя. Дети играли в классики на мостовой. Женщина выбивала ковёр на балконе третьего этажа. Старик вязал у порога своего дома.
Обычное утро. Обычные люди. Обычная жизнь, в которой у Элиан не было места.
Она заметила мальчика лет восьми, который уронил деревянную лошадку в лужу. Он наклонился, чтобы достать её, и в этот момент с карниза над его головой сорвалась сосулька. Элиан замерла. Сосулька летела прямо на макушку ребёнка.
