Главная героиня: Агния Серебрякова. В прошлом – гениальная и очень популярная драматическая актриса. Ныне – пенсионерка (выглядит на 45, но магический возраст скрыт), ведьма в пятом поколении, владелица убыточного, но очень уютного Театра магических миниатюр «У камина». Характер – огонь: острая на язык, решительная, но с кучей тараканов в голове и честным, ранимым сердцем. Трижды была замужем за простыми людьми (все разводы – "творческие и бытовые разногласия"), растит говорящего кота Фингала.
Пролог
В котором ничего не происходит, но завязывается всё
Знаете, что самое паршивое в работе ведьмы?
Нет, не необходимость варить приворотное зелье для влюблённых идиотов, которые через неделю прибегут за зельем отворо́тным. И даже не бесконечные соседи, жаждущие узнать, уведёт ли их муж секретаршу или так и останется тряпкой на всю жизнь.
Самое паршивое – когда твой магический дар чувствует приближение Больших Неприятностей ровно в тот момент, когда ты стоишь в нижнем бельё перед открытым холодильником и пытаешься вспомнить, зачем вообще сюда пришла.
Вот и сейчас кожа на затылке противно зазудела, а любимый кот Фингал, дрыхнувший на стопке моих старых сценариев, вдруг поднял голову и уставился на входную дверь с таким выражением, будто за ней стоял не почтальон с просроченной квитанцией, а как минимум стая голодных демонов.
– Фингал, – сказала я, натягивая халат (потёртый, бархатный, с порванным карманом – театральный бутафор, между прочим, до сих пор не вернул). – Если там опять та навязчивая поклонница из третьего подъезда с новым любовным стихотворением, я тебя заставлю его слушать.
– Если там она, я сам открою и выцарапаю ей глаза, – зевнул кот. – Я ещё не оправился после прошлого раза. «Твой взгляд – как пламя двух прекрасных све-е-е-чек…» – продекламировал он пародийно тонким голосом и брезгливо дёрнул ухом. – Стихи ей, видите ли, нейросеть пишет. Нейросеть, Карл! Где совесть?
Я хихикнула и полезла в холодильник за вчерашними котлетами.
Вообще-то полагалось бы переживать. Магическое чутьё просто так не включается. Но у меня был тяжёлый день: утром я поругалась с бухгалтером театра (он утверждал, что нельзя списывать на расходы три килограмма конфет для зрителей, потому что «конфеты – это не производственная необходимость», а я пыталась объяснить, что зритель, жующий карамельку, – это зритель, которому нечем заняться, кроме как внимательно смотреть спектакль), днём репетировала сцену сумасшествия с нашей новой стажёркой (девочка играла настолько убедительно, что я начала подозревать, что это не игра), а вечером обнаружила, что Фингал сожрал последний кусок сыра, который я берегла для бутерброда к полуночному чаю.
