— То есть как, не невинная?! — брызгая слюной, верещал какой-то мужик – мне аж в глаз попало.
Корсет неприятно давил, особенно страдала грудь, держась из последних сил, как и моя нервная система.
— Камень Правды не может врать, — почти безразлично ответил другой мужчина, изображающий не то жреца, не то священника, и тоже пострадавший от чужого плевка.
Меткий оказался тип…
Я же стояла и не понимала, кто из моих друзей так зло надо мной пошутил. Они обещали мне самый интересный квест, на каком я ещё не была, а теперь я умираю от скуки. Нет, круто, конечно, что меня даже усыпили, чтобы переместить в этот интересный дом, только пока я слабо понимала концепт.
— Ах ты, потаскуха! — звонкая пощёчина от того непокойного мужика резко привела меня в чувства, и я, задрав ногу, тут же пнула его под коленку, да так, что он сам упал на колени, выпучив глаза от ужаса.
Что поделать, рефлексы…
— Вы что себе позволяете, дедуля? — нависла над ним я, пока вокруг образовалась какая-то напряжённая тишина – даже птица в часах не захотела больше покидать свой домик.
— Де… де… де… — перемкнуло его.
— Дуля? — подсказала ему, а заодно и продемонстрировала сей жест. — Вот тебе, а не руки распускать, понял?
Что-то происходящее мне совсем не нравилось.
Атмосфера вокруг царила такая, будто сейчас грохнет взрыв, и грохнул ведь. Точнее, дверь из кухни с такой силой стукнулась о стену, что мы все подпрыгнули, включая флегматичного священника.
— О, нет! — взвыл мужик. —Что же нам делать? Что нам сказать? Мы все умрём…
Тут откуда-то из-за моей спины вырулила тётка. Даже не видя её, я чуяла, что размеров она была необъятных, да и тень, возникшая позади, просто кричала об этом.
— Скажем, что её оставили ещё на год, — пробасила та, больно ухватив меня за плечо. — Пока он её ищет, ей быстро всё восстановят. А ты, — явно обратилась к священнику, — и слова не скажешь.
Он поймал звякнувший мешочек и понятливо кивнул.
Я хотела было возмутиться такому произволу, но тут кольцо на моём пальце, которое я раньше не заметила, засветилось ядовито-красным, и тело замерло. Пошевелиться или даже слово вымолвить не получалось, но мозг всё ещё лихорадочно искал объяснения происходящему.
Их не было.
А вот осознание, что я вляпалась в какую-то дурно пахнущую историю, накрыло с головой.
Да я вас засужу, гады, за похищение людей!
Но гады плевать хотели на мои угрозы и явно проворачивали такое не в первый раз, а едва меня привели в крохотную комнатушку под потолком, тут же толкнули на кровать, куда я шмякнулась поленом.
— Я тебе ещё покажу, дрянь, как нас позорить. В пансионе тебя быстро научат, как вести себя, — испугала толстуха, и все её десять подбородков угрожающе помахали на прощание, прежде чем дверь захлопнулась.
