Сознание возвращалось толчками – рваными, болезненными, словно кто-то заново сшивал разорванную ткань мыслей. Александр Ветров ещё чувствовал запах горелой проводки, ещё слышал вой сирены в лаборатории, а потом – ослепительная вспышка, удар, и… тишина.
Он не успел даже испугаться. Высоковольтный разряд от экспериментального источника питания ударил прямо в грудь, когда он, дурак, полез менять предохранитель, не обесточив стенд. Секундная боль, и – пустота.
А теперь – свет. Мягкий, золотистый, льющийся откуда-то сбоку. Александр попытался открыть глаза, но веки будто налили свинцом. Он слышал голоса – приглушённые, встревоженные.
– …сотрясение, но, судя по энцефалограмме, кора активирована необычно. Такое бывает после травм, но…
– Доктор, он очнётся? – женский голос дрожал.
– Должен. Молодой организм, сам знаете. Мы ввели препараты, теперь время.
Чьи-то тёплые пальцы сжали его ладонь. Александр с трудом разлепил веки.
Над ним склонилась женщина с заплаканными глазами, лет сорока, с тёмными волосами, убранными в строгий пучок. Рядом стоял мужчина в белом халате и высокий седой человек с лицом, выражающим озабоченность.
– Дима! – женщина всхлипнула и прижалась щекой к его руке. – Сыночек…
Сын? Александр хотел возразить, но горло перехватило спазмом. Он попытался пошевелить рукой и с ужасом понял: рука тонкая, подростковая, с обгрызенными ногтями. Не его рука.
Он дёрнулся, пытаясь сесть, но седой мужчина мягко, но настойчиво удержал его за плечи:
– Лежи, Дмитрий. Всё хорошо. Ты в больнице, мы рядом.
Александр закрыл глаза, пытаясь уложить в голове то, что только что случилось. Он – Александр Ветров, тридцатипятилетний инженер-схемотехник из подмосковного наукограда, только что погибший от удара током, – лежит в чужом теле, и его называют Димой. Чушь. Бред. Но ощущение было настолько реальным, что не оставалось сомнений: это не сон.
Он попытался собраться с мыслями, но голова раскалывалась. Пришлось подчиниться и позволить уложить себя обратно на подушку.
Женщина – видимо, его мать в этом мире – гладила его по волосам и шептала какие-то успокаивающие слова. Мужчина в халате сделал пометки в планшете, и седой кивнул.
– Оставим его, пусть отдыхает. Елена, Иван, вам тоже нужно поесть. Идёмте.
Иван? Елена? Александр отметил про себя. Значит, отца зовут Иван. И они, судя по обстановке, люди не простые. Больничная палата была просторной, с современным оборудованием, которое он не узнавал – мониторы с голографическими дисплеями, тонкие трубки капельниц без единой капли жидкости.
