Неисправность
К тому времени, когда Андрей Воронцов добрался до лабораторного корпуса, дождь шёл уже почти час. Не сильный, осенний, но такой настойчивый, от которого промокают не сразу, а постепенно, словно вода не падает с неба, а просто висит в воздухе и терпеливо ждёт, когда человек перестанет обращать на неё внимание. Андрей вышел из машины, поднял воротник куртки и некоторое время смотрел на здание института, за окнами которого уже горел свет. Впрочем, удивляться этому не приходилось: в последние месяцы здесь редко кто уходил домой вовремя.
На территории бывшего промышленного предприятия, где институт занимал несколько перестроенных цехов и административных зданий, по вечерам было особенно неуютно. Старые фонари освещали мокрый асфальт, на котором блестели лужи, а за ограждением темнели корпуса давно закрытого завода. Когда-то здесь выпускали оборудование для энергетических установок, потом производство остановили, часть помещений сдали в аренду, а оставшиеся передали научной организации, которой обещали большие перспективы и весьма скромное финансирование. С тех пор прошло почти десять лет, но перспективы по-прежнему оставались большими, а финансирование — скромным.
Андрей работал в институте не первый год и успел привыкнуть к этому своеобразному равновесию. Он вообще не любил громких обещаний, особенно когда их произносили люди, не способные отличить рабочую документацию от рекламной презентации. С техникой всё было проще: если установка не работала, можно было хотя бы выяснить почему. Иногда это занимало несколько минут, иногда несколько недель, а порой выяснялось, что виноват не тот узел, который первым приходил в голову. Но в любом случае железо не умело убеждать собеседника, что неисправность существует исключительно из-за недостаточного энтузиазма сотрудников.
Сегодня Андрей собирался выяснить, почему именно их экспериментальная установка вела себя так, будто у неё появились собственные представления о физике. За последние три дня она дважды выдала показания, которые не укладывались ни в одну из расчётных моделей. Сначала это списали на погрешность измерительной аппаратуры, затем обнаружили странные колебания в системе питания, а сегодня утром Илья Руднев сообщил, что во время короткого теста один из датчиков зарегистрировал сигнал, которого в принципе не должно было быть.
Последняя формулировка Андрею не понравилась. В технике выражение «в принципе не должно быть» обычно означало, что кто-то пока не нашёл причину. Но Илья был хорошим электронщиком, не склонным драматизировать обычные неполадки, поэтому его звонок пришлось воспринять всерьёз.
