ГЛАВА 1
Воздух над крытым олимпийским бассейном «Акватик» был густым, тяжёлым и влажным, словно сам пропитанный водой. Он дрожал от гула — нестройного, многоголосого рёва сотен людей, сливавшегося с эхом всплесков и командными криками тренеров. Яркие прожекторы отражались в голубой, взволнованной поверхности воды, создавая на потолке подвижные блики, похожие на танцующих световых медуз.
В бассейне, по шести дорожкам, рванули вперёд шесть фигурок. Девочки десяти-одиннадцати лет в ярких шапочках, отчаянно загребая водой. На третьей дорожке, в синей шапочке с серебристой полосой, плыла Энни Дранкин.
Филип Дранкин сидел на жесткой пластиковой трибуне, вцепившись пальцами в край сиденья так, что костяшки побелели. Его обычно бесстрастное лицо было искажено абсолютно немужским, диким волнением. Он не кричал. Он не мог. Воздух будто застрял у него в груди. Он лишь тихо проговаривал: «Давай, давай, давай». Филип внимательно следил за синей точкой, отчаянно двигавшейся к противоположному бортику, его взгляд был прикован к ней с такой интенсивностью, словно он пытался силой мысли протолкнуть дочь вперёд.
«Толчок от бортика — правильный. Хорошо. Ритм дыхания — два гребка на вдох. Держит. Она всегда теряла на середине дистанции, но сейчас… Господи, как же это страшно — смотреть, как твоя кровь выкладывается там, в воде.» — Мысленно анализировал Филип заплыв своей дочери. Он помнит этот холод в груди. Ему было двенадцать, когда он впервые проиграл на городских соревнованиях по математике. Не спортивных — интеллектуальных. Но отец смотрел на него точно так же, как Филип сейчас смотрит на неё. Только во взгляде его отца не было этого… этого ужаса за молодого Филипа. Было разочарование. Отец ничего не сказал тогда. Просто отвернулся и ушёл. Филип поклялся тогда, что никогда не будет так смотреть на своих детей. Никогда.
«Давай, Энни. Пожалуйста. Просто доплыви. Просто сделай это». — продолжал мысленно поддерживать её Филип
«Давай, Энни, давай быстрее!» — кричала рядом Элизабет, жена Филипа. Она вскочила с места, сжимая в кулаке программу соревнований, свёрнутую в трубочку. Её голос, обычно мягкий, звенел сейчас пронзительно, пробиваясь сквозь общий гам. «Работай ногами! Работай!»
Филип машинально кивнул, повторяя её слова про себя, как мантру. Работай ногами. Работай ногами. Он видел, как Энни, уже развернувшись у бортика, оттолкнулась и рванула обратно. Её лицо, мелькавшее над водой в такт вдохам, было красно от напряжения, губы плотно сжаты. Она плыла не изящно, но с каким-то отчаянным, упрямым рвением, выбрасывая вперёд худенькие, но сильные руки.
