— Милостивый сударь Геральт, поверьте, эта книга имеет особую роль в одном мире. Вы ведь человек разумный, и не раз сталкивались с вещами, выходящими за пределы понимания даже этих тупоголовых всезнаек из Оксенфурта? Так вот, эта книга, унесённая мерзкими тупыми тварями, которых нельзя даже подчинить воле по причине их тупости, — она бесценна. Она имеет большую ценность для меня, мастер Геральт.
— Ведьмак. У нас нет мастеров и гильдий. Нас вообще почти не осталось.
— Ну право слово! Мастер — это не только член коллегии, гильдии или какого-то ещё надуманного кружка по интересам! И называя вас мастером, я отдаю долг вашим знаниям, опыту, и давайте начистоту — того, что окружающие не ценят ваши деяния. Хотя именно вы и отчасти альфы.
— Эльфы. Мы зовём их эльфы.
Воланд на секунду задержал на нём взгляд — и в этом взгляде мелькнуло что-то, похожее на отметку. Галочку в невидимом списке.
— Хорошо, эльфы. Так вот — вы и эльфы перебили всю ту, несомненно забавную и отчасти прекрасную флору и фауну, что пришла в этот мир во время Сопряжения. А вашими именами пугают детей. Вы перебили всех похитителей детей, а вами их пугают. Неблагодарность и короткая память окружающих — она угнетает, не правда ли?
Во многом со словами этого странного господина в чёрном, со странными глазами, Геральт согласился бы, если бы не внутреннее напряжение и гул медальона. Тот же, не побоявшийся войти в грязную корчму и найти среди чада, шума, визга девок, гогота пьяной солдатни, ругани странных типов за кружками паршивого пива, явно разбавленного не водой, — его, усталого ведьмака, скромно евшего свою похлёбку. Ел он её жадно, потому что был голоден, и потому что это было бесплатно. Похлёбка с мелкими кусочками мяса — может быть, даже не крысиного, — тёплая и не слишком жирная, свежий хлеб показались ему просто королевским угощением. Поедая пищу, выданную корчмарем за избавление от пары утопцев — простая задача, и при том довольно сытная, да и три монеты сверху, редкость по нынешним временам, — ведьмак уже оглядывал окружающих. Большинству он был неинтересен. Но пара угрюмого вида громил задумчиво оглядывала его, и во взглядах их не было простого деревенского любопытства сельского жителя, редко встречавшего нового человека. Не такая уж и проблема, но он не решался выйти, пока не станет слишком темно, да и в тепле посидеть хотелось подольше. За убийство двух деревенских грабителей, явно подносящих местному шерифу, его не станут хвалить, а объявят охоту, забыв и про утопцев, и про ту тварь, что похищала детей на протяжении как минимум ста лет. За тварь ему не заплатили, хотя он притащил упиравшегося священника на место лежбища твари, дабы тот, пересилив себя, привёл поселян, и они предали земле неупокоенные останки детей. Множества детей. Взял пару старых серебряных, явно неместных украшений, может быть, даже принадлежавших твари до того, как она обернулась. Загнал их заезжему вампиру-торгашу; тот из уважения к ведьмаку дал почти настоящую цену, указав, что обычно грабит безбожно поселян, — пять золотых полновесных новиградских крон и бесплатный совет не задерживаться, так как про корчму Ванека ходят плохие слухи. Что только подогрело интерес Геральта к этой странной, опасной и единственной на тридцать лиг вокруг корчме.
