Все совпадения с реальными именами, местами и событиями, описываемыми в книге, — случайны.
Все несовпадения неслучайны.
«Каждое личное существование держится на тайне, и, быть может, отчасти поэтому культурный человек так нервно хлопочет о том, чтобы уважалась личная тайна».
А. П. Чехов, «Дама с собачкой»
Конец августа в Южно-Сахалинске выдался сырым.
Дождь зарядил ещё с обеда — мелкий, настырный, без настоящей силы, но с той упрямой последовательностью, с какой вода всегда умела побеждать сахалинские города. К вечеру четверга город раскис окончательно: тротуары потемнели, дворы и дороги проросли лужами, а окна домов стали похожи на тусклые аквариумы.
Артём смотрел в окно автобуса.
За стеклом плыло серое пятно, в котором изредка проступали огни магазинов, фары встречных машин, красные точки стоп-сигналов. Всё тут же размазывалось дождём, будто кто-то проводил по городу мокрой ладонью.
Сегодня он опять задержался на работе.
И вовсе не потому, что был ответственным работником. Просто увлёкся.
Работу корректора в небольшой местной типографии сложно было назвать творческой, но Артём давно научился находить в ней то, что другим, наверное, показалось бы смешным. Чужая ошибка — маленькая брешь в порядке вещей. Лишняя запятая. Неверное окончание. Неправильный перенос. Сдвоенный пробел.
Практика показывала: ни текстовые редакторы, ни онлайн-корректоры не спасали людей от ошибок.
А исправить — это значит на несколько секунд ощутить себя человеком, который ещё способен что-то привести в норму. Ощутить себя почти богом. Маленьким, усталым, плохо выспавшимся богом районного масштаба.
Но задерживаться Артём не любил. Любое отклонение от графика давало осадок — не сразу, нет. Сначала просто лишние десять минут. Потом непродуманная фраза. Потом чужой вопрос, на который у тебя нет ответа. Потом необходимость делать вид, что всё так и должно быть.
Всё должно идти по канве.
Иначе начиналась волна.
Автобус дёрнулся, вздохнул тормозами и остановился. Артём поднялся, придерживаясь за липкий поручень, протиснулся к выходу и шагнул под дождь.
На остановке он торопливо накинул капюшон, перепрыгнул через две лужи, неудачно наступил в третью и, уже не пытаясь спасти кроссовки, почти бегом свернул на узкую тропинку между домами.
Под козырьком подъезда стояла Тамара Ивановна Шульц.
Стояла так, будто её поставили туда караулить конец света, а потом забыли на этом посту сменить. Куртка поверх домашнего халата, тапки на босу ногу, в одной руке пакет с мусором, в другой — потухшая сигарета. Пакет она, очевидно, собиралась донести до контейнера, но дождь внёс коррективы, и теперь Тамара Ивановна смотрела на тучи с личной обидой.
