Эта история начинается с неудобного вопроса: можно ли назвать чудом лечение, если боль не исчезла, а досталась тому, чьего имени мы не знаем?
Егор Ланцов умеет делать то, что умеют люди его профессии: быстро замечать опасное, останавливать кровь, поддерживать дыхание и выбирать очерёдность помощи, когда спасти всех сразу невозможно. В новом мире от него ждут другого — согласия считать одни тела ценнее других. Здесь каменные врата способны перенести рану от солдата к незнакомцу, а придворные называют такой обмен победой над смертью.
В книге нет бесплатного исцеления. У каждого решения есть телесная и человеческая цена. Магия лишь делает эту цену видимой.
Когда диспетчер сказала «мужчина, сорок семь, не дышит», Егор уже знал, что они опоздают.
Он не обладал предчувствиями и не верил в особое чутьё людей, слишком долго работающих на скорой. Просто в пятницу вечером город встал после мокрого снега, ближайшая свободная бригада была на другом конце района, а вызывавшая женщина трижды перепутала номер дома. Между первым звонком и хлопком дверей машины прошло одиннадцать минут. Ещё девять они ползли вдоль неподвижной вереницы красных фонарей.
— Через двор, — сказал Егор водителю. — У аптеки шлагбаум обычно поднят.
— Обычно, — отозвался Сергеич и вывернул руль.
Машину качнуло на ледяной колее. В металлическом шкафчике за спиной звякнули ампулы. Настя, молодая медсестра со второй подстанции, прижала коленом укладку и посмотрела на Егора так, будто он мог прибавить им времени одним приказом.
Егор не мог. Он проверил перчатки в кармане, мысленно повторил порядок действий и снова спросил адрес у диспетчера. Тот же дом, восьмой этаж, дверь откроет дочь. Женщина на линии кричала уже не в трубку, а кому-то рядом: «Папа, ну давай же».
Шлагбаум оказался закрыт.
Сергеич выругался, сдал назад и повёл машину между гаражами. Сирена отражалась от бетонных стен и возвращалась внутрь салона, будто они ехали в металлической коробке. Егор смотрел на секундную стрелку часов. Работа научила его отличать надежду от счёта. Надежда говорила, что мужчина мог дышать редко и дочь не заметила. Счёт говорил, что мозг не торгуется.
У подъезда их встретила женщина в домашних тапках. Один тапок она потеряла на лестнице и не заметила.
— Сюда, пожалуйста. Он только чай пил. Сказал, грудь жжёт, потом упал. Я делала, как сказали. Я всё делала.
— Вы молодец, — ответил Егор на ходу. — Лифт работает?
Лифт работал медленно. Егор поднялся пешком, Настя за ним. На восьмом этаже дверь квартиры распахнулась прежде, чем они добежали до площадки. Мужчина лежал между столом и холодильником. Под головой была сложенная куртка, на груди — ладони соседки, которая давила быстро, но почти не разгибала руки.
