Тело ныло, слушаться отказывались даже кончики пальцев. Голову невозможно было повернуть из-за фиксации. Ноги, руки и голова были крепко стянуты, без возможности двигаться.
Впереди стояло зеркало.
Лицо в нём было чужим, искажённым. Истерзанное тело существа напротив как будто принадлежало не ей. Целлофан обтягивал скулы, нос и губы. Он делал черты плоскими, неживыми, будто лицо с журнальной страницы, которую скомкали и расправили. Пленница мысленно приказывала рукам разорвать плёнку, но пальцы лишь слабо подрагивали. Слёзы скользили по гладкой поверхности, оставляя влажные полосы.
Дышать.
Нужно дышать.
Но плёнка не пускала воздух. Она прилипала к губам, втягивалась в ноздри, запечатывала рот поцелуем смерти. Грудная клетка дёргалась в спазмах, перед глазами плыли цветные круги.
Проходя через предсмертную агонию, она не замечала тёмный силуэт сзади.
Форменная куртка, широкие плечи, руки в перчатках, которые держали края плёнки. Движения были спокойными, почти ласковыми. Так упаковывают хрупкую вещь перед отправкой.
— Смотри, — сказал он. Голос был низким, без интонаций. — Смотри на себя. Ты прекраснее, чем когда-либо. Не смей закрывать глаза.
Она смотрела.
Плёнка запотела изнутри. Последний выдох оставил на целлофане мутное облачко. Глаза в отражении остекленели. Свет в зрачках погас, как перегоревшая лампочка. И в тот же миг что-то изменилось в самом зеркале.
По стеклу прошла рябь.
Словно вода тронула поверхность. Отражение девушки на секунду замерло, а потом медленно, нехотя втянулось в глубину стекла. Не исчезло, а именно втянулось, оставив после себя только тёмный силуэт, впечатанный в зеркальную гладь.
Человек отпустил плёнку и издал вздох удовлетворения. Бездыханное тело осело и больше не сопротивлялось. Он не смотрел на него. Он смотрел в зеркало, где теперь жило её последнее выражение. Выражение ужаса, застывшее стеклянной маской. Он медленно подошёл к зеркалу, смакуя момент. Руки легли ладонями на поверхность. Около минуты он вдыхал только ему слышимый запах. Её запах в зазеркалье.
Насладившись моментом, он достал из кармана осколок. Маленький, с острыми краями. И аккуратно, кончиком ключа, выцарапал на нём цифру:
1
Затем извлёк из внутреннего кармана прядь тёмных волос. Локон был перевязан чёрной ниткой. Он приклеил его к осколку воском от свечи, которую зажёг специально для этого. Воск капнул на стекло, застыл мутной каплей.
