Глава 1 Сон о твёрдом теле
Ему снилась формула. Она не имела вида, потому что во сне всё теряет очертания — числа плыли, как рыбья чешуя в мутной воде, а знаки равенства изгибались, превращаясь в вопросы. Но Георгий знал, что это формула. Та самая, которую он защищал на кафедре прикладной математики двенадцать лет назад. Или тринадцать? Он сбился со счёта лет, потому что после смерти научного руководителя время для него перестало быть линейным. Оно превратилось в замкнутую петлю, в которой он каждый день просыпался в одном и том же гулком пространстве, пахнущем озоном и старым железом.
Во сне мать сидела на краю его кровати. Её лицо было размытым, как фотография, которую долго держали в воде, но голос звучал отчётливо: «Ты же помнишь, сынок, твёрдое тело нельзя сжать до нуля. В нём всегда остаётся пустота между атомами. Это и есть твой предел». Он хотел спросить, что она имеет в виду, но проснулся от вибрации — где-то внизу, через три этажа бетона, проехала погрузочная машина, и пол задрожал так, что пластиковая бутылка с водой упала с ящика, который служил ему тумбочкой.
Он открыл глаза. Над головой — натянутая между стойками серверного оборудования сетка-рабица, на которой висели его вещи: две футболки, одни джинсы, полиэтиленовый пакет с зубной щёткой и пачкой соды. Всё остальное было лишним. Он жил в техническом кармане, который инженеры называли «тепловой ловушкой» — здесь температура никогда не опускалась ниже сорока градусов по Цельсию, потому что рядом проходила труба обратного охлаждения. Воздух был сухим, как в сауне, и пах нагретой электроникой — сладковато-горьким запахом, к которому он принюхался за год и перестал замечать. Теперь этот запах был для него синонимом безопасности: пока он есть, значит, он всё ещё здесь, его не выгнали, он существует.
Георгий сел, потирая затёкшую шею. Правая рука онемела — он спал на ней, подложив под голову вместо подушки свёрнутый брезентовый плащ. Он посмотрел на часы — дешёвый китайский циферблат на резиновом ремешке, который он нашёл в мусорном контейнере месяц назад. Четыре утра. До конца его смены оставалось два часа, но он знал, что не сможет уснуть обратно — сон ушёл, вытесненный тревогой, которая жила в нём постоянно, как фоновый шум. Он прислушался к своим ощущениям: голод, тупая боль в пояснице, сухость во рту. Всё как обычно.
Он вылез из своего убежища через щель между двумя стойками, которые не были закреплены болтами — он сам сдвинул их месяц назад, чтобы получить выход, о котором никто не знал. Люк в полу вёл в кабельный канал, где можно было незаметно пройти к уборной. Он пользовался этим маршрутом каждое утро, чтобы не пересекаться с охранниками — они менялись в пять, и в этот промежуток было легче проскользнуть.
