ПРЕДЕЛ ПСИХЕИ
Глава 1. Последнее воскресенье
Солнце пробивалось сквозь жалюзи тонкими лезвиями света, расчерчивая кухонный стол на зоны тепла и тени. Я смотрел на чашку с кофе, на которой еще не осел пар, и пытался поймать ускользающее ощущение дежавю. Елена стояла у плиты. Запах ванили и слегка подгоревшего сахара заполнял помещение, делая его живым, почти осязаемо уютным.
— … еще четыре столовые ложки муки…иначе начнут слипаться — сказала она, не оборачиваясь, и в её голосе проскользнула металлическая, слишком точная нота.
Я не ответил. Только потер переносицу, наблюдая за тем, как она двигается. Движения были плавными, экономными — словно кто-то раз и навсегда просчитал оптимальную траекторию для переворота панкейка на сковороде. Восемь месяцев после аварии. Восемь месяцев, каждое воскресенье она готовит эти чертовы панкейки, и каждое воскресенье он не может вспомнить вкус.
Взгляд упал на электронный календарь, висящий над холодильником. Яркие, глянцевые цифры. Воскресенье. Только число и месяц словно подрагивали, как старая голографическая открытка, на которую смотришь под неправильным углом. Я тряхнул головой, и цифры встали на место. Ничего. Опять мерещится.
Я встал и подошел к окну. Газон перед домом был идеально зеленым, как на рекламе средств для ухода за садом. Ни одной соринки на подъездной дорожке. Мир за стеклом был слишком правильным.
— Марк? — голос Елены коснулся его затылка мягкой волной.
Я вздрогнул. Она уже стояла прямо за ним, не издав ни звука при ходьбе. Обычно так и бывало. Она пододвинула тарелку.
— Ешь. Тебе нужно восстановить уровень дофамина.
— Ты сегодня как робот, — усмехнулся я, садясь обратно.
Елена на секунду замерла. Всего на долю секунды, но я готов был поклясться, что увидел, как её зрачки пульсируют, словно диафрагма камеры в режиме макросъемки.
— Глупости, — она засмеялась, и мир снова стал прежним. — Просто хорошее настроение.
На руке завибрировали смарт-часы. Я опустил глаза. На запястье отобразилась иконка корпоративной почты. Тема: «Дисциплинарное предупреждение». Открывать сообщение мне было не обязательно— содержание я знал наизусть. Третий срыв за месяц. Второй убыточный контракт из-за моей «эмоциональной нестабильности». Я потер левый висок, чувствуя, как под пальцами пульсирует горячая вена — та самая, что вздувалась в моменты гнева.
— Проблемы? — спросила Елена.
— Твой голос, — тихо сказал я. — сегодня намного лучше...
Исчезла та хрипотца, которая была у неё по утрам. Елена была нейробиологом, преподавала в университете, постоянно выступала с лекциями. Нагрузки на голосовой аппарат привели её к профессиональным болячкам. После аварии она ушла с работы, но проблемы с голосом оставались.
