Мох рассыпался в пальцах.
Кикимора отдёрнула руку — поздно. Серый прах уже осыпался с ладони, и в воздухе повис запах старой золы. Так пахнет остывший очаг наутро после долгой зимней ночи. Так пахнет то, что когда-то было живым.
Она собирала мох всё утро — мягкий, влажный, пахнущий болотной свежестью. Руки помнили каждое движение: захватить, потянуть, отделить от кочки, уложить в корзину. Этому её научила мать. Когда-то давно, в другой жизни, где мох был просто мхом, а не убежищем, не лекарством, не колыбелью для будущего.
Теперь он крошился. Прямо под пальцами — в пыль, в пепел, в ничто.
Кикимора опустилась на колени и провела ладонью по болотному ковру. Серые проплешины расходились цепочкой — не случайной, а направленной. Как будто кто-то прошёл по болоту и забрал с собой жизнь, оставив след. След уходил на восток. Туда, где за лесом, за полем, за старой Межой темнела трещина в земле.
Разлом.
Вода оставалась чистой. Пресной, как всегда. Ни гнили, ни яда — она попробовала, а потом попробовала ещё, потому что трудно было поверить. Вода была в порядке. А мох умирал.
Кикимора сняла корзину с плеча. Поставила на кочку — осторожно, чтобы не потревожить то, что ещё оставалось живым. Она не думала. Ноги уже повернулись в нужную сторону. Она пошла, чувствуя, как под ступнями крошится мох — сначала часто, потом реже, а потом перестал. За границей проплешин мох оставался живым. Он ждал.
***
Вода горчила.
Самую малость. На грани ощущения — как будто кто-то бросил в реку крошечную крупицу воспоминания. Не яд. Не гниль. Что-то живое и встревоженное.
Водяной зачерпнул ещё. Та же горечь. Он обошёл запруду, проверяя течение, дно, рыбу. Рыба поднималась к поверхности слишком часто — искала кого-то. Вода оставалась прозрачной, но казалась странно прохладной для июльского полдня. Как вода из глубинного родника, которая никогда не видела солнца.
Он знал эту воду. Она была его языком, его памятью, его кожей. Он знал её, как знают собственное дыхание. И сейчас она дрожала.
Мелкой, испуганной рябью — не от ветра, не от его шагов. Как человек, который проснулся от кошмара и ещё не понял, где он. Вода помнила что-то, что случилось очень давно — или только должно было случиться.
Он закрыл глаза и послушал — телом, тем, что было водой в нём самом. Дрожь шла с востока. От Разлома.
Водяной вышел на берег, не глядя под ноги. Направление было выбрано за него. Вода уже текла туда — ему оставалось только следовать.
