Глава 1. Последняя активность мозга
Петербург умел притворяться новым, но всё равно оставался старым.
По Невскому скользили бесшумные такси с автопилотом, над остановками висели прозрачные погодные панели, на фасадах деловых центров дрожали голографические вывески. Но стоило свернуть в сторону от главных улиц, и город снова становился прежним: мокрым, серым, упрямым. Гранит темнел от дождя. Дворы-колодцы пахли сыростью. Небо висело низко, как старая крышка над кастрюлей, в которой уже слишком долго что-то кипит.
Максим Орлов возвращался домой почти в полночь.
Автомобиль вёл себя сам. На лобовом стекле светились маршрут, скорость, прогноз прибытия и предупреждение о мокром покрытии на съезде к пригородной дороге. Максим мог бы откинуться на сиденье и закрыть глаза, но по привычке смотрел вперёд. Ему нравилось делать вид, что он контролирует путь, даже когда машина всё решала за него.
Телефон коротко завибрировал.
На панели появилось имя: Елена.
Максим принял вызов.
— Ты где? — спросила жена.
Голос был тихий. Не сердитый. Просто усталый. От этого становилось хуже.
— Уже недалеко. Минут пятнадцать.
— Ты в девять говорил: «скоро выезжаю».
— У нас задержался прогон.
— Прогон чего?
Он помолчал. Дома не хотелось произносить слова вроде «эмоционально-когнитивная реконструкция» и «посмертный нейрослепок». Они звучали бы на кухне чужеродно, как хирургический инструмент на обеденном столе.
— Рабочей системы, — сказал он.
— Опять не получилось?
— Получилось лучше, чем раньше.
— То есть не получилось.
Максим слабо улыбнулся.
— У тебя очень медицинская логика.
— У меня логика жены врача. Это хуже.
Автомобиль плавно перестроился в правый ряд. За стеклом потянулись мокрые сосны, редкие фонари и тёмные заборы пригородных домов.
— Артём спрашивал про тебя, — сказала Елена.
— Он ещё не спит?
— Уже спит. Но спрашивал. Оставил тебе рисунок на кухне. Просил обязательно посмотреть.
— Посмотрю.
— И поешь. Я оставила ужин.
— Хорошо.
— Максим.
— Да?
— Ты вообще помнишь, как выглядит наш дом при свете дня?
Вопрос был почти шуткой. Почти.
— Помню.
— Хорошо бы иногда проверять.
Он хотел сказать, что завтра приедет раньше. Что в выходные они выберутся куда-нибудь втроём. Что проект скоро выйдет на новый этап и тогда станет легче. Но он слишком часто говорил подобные вещи, и они оба знали им цену.
— Я постараюсь, — сказал он.
— Это уже третья версия одного и того же обещания.
— Тогда скажу иначе. Я хочу вернуться раньше.
— Хочешь — лучше, чем постараешься, — сказала Елена. — Но пока тоже не считается.
Связь оборвалась.
Дом стоял почти у леса, в конце тихой улицы. Два этажа, тёмная крыша, небольшая терраса, пристроенный кабинет, где Максим проводил больше времени, чем хотел признавать. Летом Елена ставила на террасе горшки с мятой и базиликом. Сейчас там чернели мокрые доски, а в саду под фонарём блестели ветки яблони.
