Костя Лапшин пришёл на подстанцию за сорок минут до начала смены, слишком рано, чтобы оказаться полезным, и вполне вовремя, чтобы успеть испугаться.
Люди в первый рабочий день делятся на две категории. Одни опаздывают и потом месяц доказывают, что это случайность. Другие приходят заранее, садятся под дверью начальства и сорок минут наблюдают, как их надежды на нормальную жизнь медленно портятся без холодильника. Костя принадлежал ко вторым.
Я заметила его из лекарственной комнаты. Он стоял в коридоре в новой синей форме, ещё жёсткой от фабричной пропитки, с фонендоскопом на шее и блокнотом в нагрудном кармане. На плече висел рюкзак, из которого торчал пластиковый контейнер такого размера, словно молодой человек собирался не на суточное дежурство, а в экспедицию на Север. Сам он пока не знал, что прикреплён к тринадцатой бригаде. Я тоже не знала. В тот момент меня гораздо сильнее занимал открытый сейф и две ампулы, которые лежали на верхней полке вместо положенных пяти.
– Трёх нет, – сообщила Нина Аркадьевна голосом человека, который надеялся, что нехватка исчезнет после правильной формулировки.
– Я вижу, – сказала я. – Пытаюсь понять, почему две оставшиеся смотрят на меня, а не пять.
Мутноватая жидкость внутри ампул медленно ползла против наклона. На этикетках мелким ведомственным шрифтом значилось:
AQUA VITA. Для служебного применения. Не замораживать, не кипятить, воскрешение проводить только после согласования главврача.
Эта надпись появилась после истории в Бирюлёве, где практикант решил, что согласование требуется только для кипячения. Практиканта потом перевели в другое учреждение, подальше от сильнодействующих препаратов и мёртвых. Воскрешённого тоже перевели, хотя тот сопротивлялся, ругался и требовал вернуть его на прежнее место работы. Формально он числился умершим, а вакансию уже занял племянник заведующего. Живая вода многое исправляет в организме, но против кадровой политики бессильна.
Нина Аркадьевна держала журнал расхода двумя пальцами, будто боялась заразиться от него административной инфекцией.
– По накладной было пять ампул, Татьяна Сергеевна. Расход не отмечен, пломба цела, а сейф вчера открывался вашим ключом.
– Моим ключом вчера открывали шкаф с бахилами, потому что замок опять сломался. Если продолжить вашу логику, я ещё и бахилы воскресила.
– Замки сами не ломаются.
– Этот не сломался. Он принял решение больше здесь не работать. Я его понимаю.
Она сняла очки и посмотрела на меня с укором. Начальство любит вызывать у подчинённых совесть взглядом, но после двадцати лет на скорой совесть приобретает профессиональный иммунитет и реагирует только на угрозу уголовного дела.
