Отрывок из Визидарского Сказания о Чёрных временах
…и белый день стал чёрным. Чернота эта падала с неба на лучших и пожирала их. Оставалась от визидарцев лишь пыль на камнях. На камнях, которые ожили и защитили. Ибо нет смерти для благородных, нет бесчестия для чистых душой, как нет забвения для Прославленных.
Прославленных, которые когда-нибудь вернутся, чтобы рассеять мглу...
Глава первая
Жёлтая бабочка Итиро и духи вещей.
…С тёмного неба лило. Вода гулко стучала по деревянному настилу, скапливаясь в выбоинках и размывая песчаные гребни маленького сада камней во внутреннем дворике дома достопочтимого господина Кудо Таисуке.
Итиро, замотавшись в одеяло, старался не двигаться, не слушать, не дышать. Он боялся темноты, но такая вот дождливая ночь, полная шорохов, делала его жизнь одним слипшимся кошмаром. Всё сильнее и тошнотворнее пахло мокрой землёй и горячим металлом. Итиро не понимал, откуда знал этот запах - запах его страха. Но от него начинали ныть шрамы. Которых у него никогда не было. Да и какие боевые шрамы у обычного подростка из тихой деревушки?
«Я сумасшедший, - привычно подытожил Итиро ощущения, - сумасшедший и трус». Он откинул одеяло и вперился в оконце.
Его мысли опять заглушили ночные звуки. Они были разные. Одни - как ногти, скребущие по шёлку. Другие - как волосы, что кто-то медленно расчёсывает в темноте. Третьи - почти человеческие шаги, но с паузами между ними чуть длиннее, чем нужно живому. И почти неразборчивый шёпот, что исходил, казалось, от самой темноты. Шёпот, от которого, стыли жилы.
Дождь падал не сверху вниз, а будто изнутри ночи наружу - как хлещет кровь из вывернутой раны. Каждая капля оставляла на стекле медленно расползающийся иероглиф, что Итиро не мог прочесть, но которого противно ныли зубы. Он откуда-то знал: если собрать все эти знаки за ночь - получится приглашение. Или приговор.
Итиро больше не мог выдержать какофонии ужаса и, вскочив, стал одеваться. Он решил навестить супитцу - уж им то сейчас, наверняка, было страшнее.
Стараясь как можно тише откатить ставню, Итиро выскользнул из дома. Он сунул тощие ноги в сандалии и, вжимая голову в кимоно, побежал к пристройке, откуда раздавались возня и ворчание - супитцу не спали.
Парнишка юркнул в тёмное помещение, затворил хлипкую дверь и, нащупав, щёлкнул тумблером выключателя. Круг лампочки осветил корзинки и подстилки, на которых устроились пушистые комочки всех кофейных оттенков. Как только стало светло, комочки ожили и, замахав хвостами, побежали навстречу хозяину.
