Последняя из Волчьего клана
Аглая Ковчер
Разлом разрушил гармонию пяти кланов котов: Тени, выходящие из него, — не монстры, а души умерших, забывших, кем они были. Волчий клан вошёл в Разлом, чтобы сдержать границу, и снаружи осталась лишь Юки — с виной выжившей и даром ходить по аномальной земле. Вслед за кланом во тьму уходит Ловика «Ракша», приёмная мать, — на своих условиях, чтобы сторожить потерянных. Вместе с названой сестрой Юзи и сыном Ловики Олэном Юки перестаёт бежать: трое возвращаются к Великому Дубу, зажигают первый костёр нового лагеря, и Юки начинает Летопись. Это история о памяти как силе и семье не по крови, с открытым финалом — мостом в игру «КотоЗона: Усатые аномалии»: путь вглубь леса, чтобы спасти Ловику и вернуть имена забытым. Пока мы продолжаем путь — они не будут забыты.
Пролог. Лес, который забыл, как мурчать
Я стою на краю. Передо мной — лес, который когда-то был нашим домом. Теперь он мерцает. Деревья дышат не так, как должны. Воздух пахнет озоном и чужими снами. Где-то там, в глубине, пульсирует Разлом — рана, которую мой клан не смог залечить.
Юки — это имя мне дала мать. Последняя из Волчьего клана.
Мои лапы помнят тепло Шатра Старейшины. Мои уши помнят песни сородичей луне. А мои янтарные глаза... они помнят ту ночь. Ночь, когда всё изменилось.
———
Разлом рос. Каждый день — новые трещины в реальности. Каждый закат — новые Тени, голодные и холодные. Учёные Лисьего клана шептались о том, что сердце леса болеет. Целители Барсучьего клана варили отвары, но они не помогали. Стражи Медвежьего клана держали дозор, но Тени проходили сквозь их когти. Коты Заячьего клана обходили территорию в поисках припасов и свежих следов появления Теней.
А мой клан... Волчий клан хранил тайны. Мы знали, что аномалии — это не просто искажения. Мы знали, что за каждой Тенью стоит чья-то душа. Кто-то, кого когда-то любили. Кто-то, кто забыл, как мурчать.
Старейшина созвал совет. Я была слишком мала, чтобы присутствовать, но я слышала. Я пряталась за корнями и слушала, как они спорили.
— Мы должны войти в Разлом, — сказал Старейшина. — Изнутри. Сдержать его.
— Это самоубийство, — прошипел кто-то.
— Это жертва, — ответил Старейшина. — Если мы не уйдём, Разлом поглотит всех. Но если мы войдём... станем его частью. Мы станем Тенями. Но лес выживет.
Тишина. Долгая, тяжёлая тишина.
А потом — кивки. Один за другим. Весь Волчий клан. Двадцать три кота. Они шли на верную смерть. Они шли, чтобы стать монстрами, которых будут бояться.
Моя мать подошла ко мне последней. Она не плакала. Волчьи не плачут. Но её янтарные глаза — такие же, как мои — горели так ярко, что я зажмурилась.
