«Случайность – это непознанная закономерность».
Лаборатория тускло освещалась голубоватым светом, исходящим от двух десятков биоколыбелей, в которых мирно спали малютки ксеносапиенсы_3–7 — преобразованные детёныши нескольких самых перспективных представителей фауны, чьи предки некогда были расселены по планете-М. Ксеносапиенсам_3–7 предстояло пройти ещё не один круг улучшений и перерождения, прежде чем ясное сознание победит в них животные инстинкты и на свет, в прямом смысле, появятся существа, способные в будущем сравниться сосвоими создателями в психологической разумности, а может, когда-нибудь даже и превзойти их.
Вдоль рядов биоколыбелей, заложив руки за спину, прохаживался главный конструктор, можно сказать, демиург и отец-создатель будущих ксеносапиенсов. Бледное сияние озаряло его вытянутое худое лицо, на котором застыло выражение крайней задумчивости, то и дело сменяемое брезгливым недовольством. В столь поздний час никого, кроме главного конструктора, в научно-исследовательском институте не было. И хорошо! Великий учёный имел давнюю холостяцкую привычку вести мысленные диалоги с самим собой. В дневное время эта привычка мешала бы другим сотрудникам работать, однако ж ночью никто не мог подслушать учёных дум и можно было в своё удовольствие и с явной пользой для общественного дела пообщаться с равным самому себе по интеллекту учёным, то есть с самим же собой.
Нет, главный конструктор не был сумасшедшим, брюзгливым старым пнём, надоедающим всем вокруг своим «авторитетным мнением» и «ценными наставлениями из прошлого». Наоборот, он был вполне себе ещё молод — всего-то каких-то тридцать с небольшим капитальных пересборок организма и с полдесятка дефрагментаций памяти. Однако ж его чопорность, замкнутость, взыскательность и по-настоящему стариковские привычки, такие, например, как ведение мысленных разговоров с самим собой, вынуждали верить окружающих не в «тридцать с небольшим» и в «полдесятка», а во все сто тридцать и «с большим» капитальных пересборок и в сотню же «полдесятков» дефрагментаций. Да что там! Великий учёный был просто невыносим, и сработаться с ним могли немногие. Но те, кому это всё же удавалось, вдоволь купались в лучах его безграничной научной славы. У соратников главного конструктора было всё: и увлекательные работы, и учёные степени, и лучшие рекомендации, и, как следствие, благосостояние. И, конечно же, наилучших и наипреданнейших своих последователей главный конструктор всегда рекомендовал для самых грандиозных проектов, в которых, безусловно, принимал участие и сам. За его плечами было множество научных подвигов, и столько же невероятных провалов — как без одного, так и без другого было совершенно невозможно обойтись в практической ксеноинженерии. Именно на скелетах множеств химер и руинах целых планет и воздвигался фундамент, а затем и величественное здание сложнейшей науки мирового созидания, а точнее — науки конструирования новой материи.
