В семь сорок две Нина Вересова отложила книгу.
Кирилл опоздал на двенадцать минут.
Двенадцать минут сами по себе ничего не значили. В «Авроре» кто-нибудь обязательно терял тапок, спорил из-за давления, отказывался от таблетки, хотя пять минут назад требовал именно эту таблетку, или вспоминал о срочном деле в тот момент, когда сотрудник уже стоял в дверях. Утренний обход редко шёл минута в минуту.
Но Кирилл обычно предупреждал.
Нина посмотрела на телефон. Сообщений не было.
Она снова открыла книгу, прочитала две строки и поняла, что не запомнила ни одной. Закрыла.
Поясницу тянуло ещё с ночи. Нина села на край кровати, поставила ноги ровно, подождала секунду и встала. Раздражало не то, что теперь приходилось вставать осторожнее. Раздражало, что тело требовало отдельного плана на действие, которое раньше вообще не считалось действием.
На тумбочке лежал маленький бумажный блокнот. Нина записала:
7:42. К. нет.
Посмотрела на запись, поморщилась и зачеркнула.
Глупость.
Она направилась в ванную и остановилась перед дверью.
Белая краска. Матовая металлическая ручка. Внизу, возле порога, маленькая царапина от тележки уборщицы.
Обычная дверь.
Нина взялась за ручку и не нажала.
Постояла так несколько секунд, потом выругалась вполголоса и открыла.
Раковина, зеркало, душевая со складным сиденьем, поручень, который Нина ненавидела с первого дня. Всё на месте.
Она умылась холодной водой и не стала смотреть на дверь в зеркале.
В восемь без пяти Кирилл всё ещё не появился. Нина оделась, убрала блокнот в карман брюк и вышла сама.
Коридор второго этажа уже проснулся. Дверь напротив была открыта, оттуда доносился телевизор. По стене медленно ехала уборочная машина. На диванчике возле окна двое мужчин спорили, сколько сахара разрешили господину Миронову, хотя сам Миронов сидел между ними и молчал.
Нина повернула к лестнице.
— Ты рано.
Михаил Веденский сидел у окна в нише между лифтом и лестничной площадкой. На коленях у него лежал блокнот, на блокноте — карандаш. Он был в сером кардигане, застёгнутом не на ту пуговицу, но в остальном выглядел собранным. Это был хороший день. По крайней мере пока.
— Восемь утра, — сказала Нина.
Михаил посмотрел на часы.
— Тем более.
— Кирилла не видел?
— Сегодня?
— Желательно.
Он не обиделся. Подумал.
— Нет.
Нина кивнула и уже собралась идти дальше, но заметила рисунок.
На листе были прямоугольники. Несколько крупных, два совсем маленьких. Между ними шли линии, кое-где стрелки. Не архитектурный план. Скорее схема связей, только некоторые линии пересекали друг друга так, будто Михаилу это не мешало.
