Последний сигнал: Вкус человечества
Глава 1. Инкубационный период
Овации на станции «Орион» заглушали даже гул вентиляторов. Тысячи людей в едином порыве приветствовали «героев», вышедших из шлюза «Эвридики». Вспышки камер слепили, пахло озоном и дорогим парфюмом высшего офицерства.
Генерал Ворт шагнул вперед, нарушая протокол карантина. Его старые пальцы дрожали, когда он сжал плечи Сары Линн.
– Ты вернулась, – прохрипел он, чувствуя, как гора вины сползает с его плеч. – Сара, ты выжила.
Сара улыбнулась. Это была идеальная улыбка: ровные зубы, искренний прищур, легкое расширение зрачков. Только Мира Сет, стоявшая в двух шагах позади, видела то, чего не замечали камеры. Она видела, как под кожей на шее Сары, прямо над воротником, проскользнула крошечная серебристая рябь. Будто капля ртути искала выход.
– Не трогайте её! – сорвалась на крик Мира. Её голос, охрипший от слез и ужаса, прорезал праздничный гул. – Это не Сара! Генерал, отпустите её, она… она пустая внутри!
Толпа ахнула. Охранники мгновенно перехватили Миру под локти.
– Посттравматический психоз, – холодно бросил Ворт медикам, даже не обернувшись. Его взгляд был прикован к Саре. К его «спасенному» прошлому.
Сара мягко коснулась ладони Генерала. Её кожа была пугающе теплой. Слишком живой для человека, две недели проведшего в ледяном аду.
– Всё хорошо, Макс, – прошептала она, используя его личное имя, которое знал только погибший Рид. – Она просто напугана. Мы все напуганы.
В этот момент Сара посмотрела в объектив центральной камеры, транслирующей сигнал на все жилые уровни «Ориона». Десять миллионов зрителей увидели её добрые, полные надежды глаза. И никто не заметил, как её зрачок на долю секунды стал вертикальным, отражая не свет софитов, а бесконечную пустоту коллективного разума.
«Зеркало» наконец-то нашло дом. И этот дом был переполнен едой.
Глава 2. Общая столовая «Сектора Б»
Сектор «Б» был промышленным кишечником «Ориона». Здесь не было парадных коридоров с мягким светом и голограмм с рекламой корпорации. Здесь пахло жженой изоляцией, застарелым человеческим потом и дешевым синтетическим белком, который раздавали в столовой трижды в смену.
Сара Линн сидела за крайним столиком, утопая в тени вентиляционной колонны. Перед ней стояла миска с серой кашей. Для всех остальных это был обед. Для неё – просто реквизит. Она не могла это есть. Биологический мусор, предназначенный для поддержания углеродных цепочек, казался ей оскорбительным.
Внутри Сары больше не было органов в привычном понимании. Там пульсировала живая ртутная сеть, которая сейчас жадно «слушала» станцию. Она чувствовала вибрацию турбин в милях под собой, слышала шелест воздуха в трубах и – самое главное – она чувствовала ритм.
