Последний сеанс
В офисе стартапа пахло слишком чистым воздухом, пластиком и кофе, который простоял на подогреве уже не первый час. Белые стены, матовое стекло, приглушённый свет. Всё здесь было выстроено так, чтобы человек, переступая порог, сразу немного понижала голос и держалась осторожнее обычного. Даже стойка ресепшн с мягкой подсветкой по нижнему краю казалась частью какого-то заранее продуманного ритуала.
Над стойкой светилась надпись: ETHERA — разговор продолжается.
Артём задержал на ней взгляд дольше, чем собирался. Потом достал телефон, будто проверить сообщения, и включил запись. Старый, доведённый до автоматизма жест. Когда работаешь под легендой не первый год, тело начинает действовать раньше мысли: лицо остаётся вежливым, голос — чуть усталым, взгляд — рассеянным ровно настолько, чтобы люди не чувствовали угрозы. Они охотнее раскрываются тому, кто сам выглядит немного сломанным.
— Вы на сеанс? — спросила девушка за стойкой.
Голос у неё был мягкий, без нажима. Такой голос не спорит и не торопит. Он просто делает всё вокруг чуть более приемлемым.
— На ознакомительный, — сказал Артём. — Меня записали на имя Аверин.
Имя было чужое. История тоже. По легенде, он хотел установить контакт с умершим братом. На деле пришёл по заданию редакции — проверить сервис, который обещал разговор с теми, кого уже нет.
Девушка улыбнулась и протянула планшет.
— Перед началом нужно согласие на обработку данных, психологическое предупреждение и выбор уровня глубины реконструкции.
— Уровня чего?
— Реконструкции личности. Базовый, глубокий или иммерсивный. Для первого визита обычно рекомендуют глубокий.
Он пробежал глазами по тексту. Формулировки были гладкие, без острых углов. Компания не гарантирует подлинность контакта. Результат носит интерпретационный характер. Пользователь осознаёт возможную эмоциональную реакцию. Всё выстроено аккуратно, так, чтобы обещание работало, а ответственность — нет.
— А «иммерсивный» — это что? — спросил он.
— Голос, стилистика речи, динамическая поведенческая модель, возможность диалога в реальном времени.
— То есть чат-бот с призраком.
Девушка даже не моргнула.
— Мы не используем это определение.
Конечно, не используете, подумал Артём. Потому что одно дело — интерфейс, другое — надежда. У надежды всегда лучше упаковка.
Он подписал всё, что требовалось, и отошёл в зону ожидания. Вокруг было тихо, но тишина здесь не казалась естественной. За ней стоял слабый гул вентиляции, шелест скрытых динамиков, глухое бормотание голосов из отдельных кабинетов. Ничего нельзя было разобрать, только сам факт чьего-то разговора за стенами.
