Взрыв.
Звук в космосе невозможен. Любой школьник знает это. Вакуум не способен передавать колебания воздуха, а значит, там, за тонкими стенками станции, царит абсолютная тишина.
Но когда взрыв происходит внутри твоего дома, летящего со скоростью почти восемь километров в секунду над поверхностью Земли, ты слышишь его очень хорошо.
Сначала пришел удар.
Мощный, внезапный, настолько сильный, что вся станция содрогнулась, будто столкнулась с невидимой стеной.
Затем появилась вибрация.
Она прошла через металлический каркас, через переборки, поручни, оборудование и тело Финика Новы, заставив задрожать каждую кость.
Только потом включилась сирена.
До этого момента его день был совершенно обычным.
Настолько обычным, насколько вообще может быть обычным день человека, живущего на орбите.
Финик находился в американском лабораторном модуле и занимался рутинной проверкой данных системы регенерации воздуха. Работа была скучной, но необходимой. Большая часть жизни на станции состояла именно из таких задач. В представлении людей на Земле астронавты постоянно делали открытия, смотрели на галактики и совершали подвиги.
На практике же девяносто процентов времени уходило на обслуживание сложнейшей машины, внутри которой находились люди.
Станция напоминала огромный плавучий город, только вместо океана вокруг нее была бесконечная чернота.
И эта машина требовала постоянного внимания.
Финик уже почти закончил работу и как раз думал о том, что вечером сможет посмотреть очередное сообщение от сестры, когда удар выбросил его из креплений.
Мир перевернулся.
Монитор перед глазами исчез.
Поручни, контейнеры и инструменты сорвались со своих мест.
Тело Финика полетело через отсек.
Плечо врезалось в переборку.
Перед глазами вспыхнули белые искры.
На несколько секунд он потерял ориентацию в пространстве.
В космосе человеку и без того постоянно приходится напоминать себе, где верх и где низ. После такого удара мозг окончательно перестает понимать, что происходит.
Когда зрение прояснилось, он увидел мигающий красный свет.
Затем услышал вой аварийной сигнализации.
Громкий.
Настойчивый.
Безжалостный.
Станция никогда не включала такую тревогу без причины.
Финик почувствовал, как внутри все сжалось.
Не от страха.
Пока еще нет.
От мгновенного выброса адреналина.
Организм уже понял, что произошло что-то очень плохое.
Сознание только начинало догонять.
Он схватился за поручень и остановил свое вращение.
Воздух пах металлом.
Странно.
На станции всегда существовал легкий металлический запах, но сейчас он стал сильнее.
Будто кто-то только что вскрыл огромную консервную банку.
