Глава 1. Тройка, кексы и ледяные глаза
Тройка.
Красная, жирная, беспощадная, она красовалась в электронной зачётке на экране телефона, пока Аделина вприпрыжку спускалась по мокрым ступеням главного корпуса института. Дождь только что закончился, оставив после себя ноябрьскую слякоть и ощущение промозглой тоски. Но эта цифра, казалось, горела ярче любой неоновой вывески.
«Поверхностный анализ, Герасимова. Острый ум – не синоним глубины понимания. Исправить.»
Голос Дмитрия Орлова, преподавателя философии, низкий и бескомпромиссный, звучал у неё в голове, заглушая даже шум Садового кольца. Она почти бежала, на ходу застёгивая неудобный, но тёплый пуховик поверх формы кафе «Корица» – белая блузка и чёрный жилет. Рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, лезли в глаза, заставляя постоянно щуриться. Веснушки поблекли на красном от холода лице.
«Исправить. Легко сказать. Когда исправлять? Между дифференциальными уравнениями и сменой? Между звонком маме и проверкой уроков у брата?»
Мысленно она уже составляла список: купить лекарства, заскочить домой, отдать маме часть денег, наскоро перекусить и – бежать на смену. Вечность в метро. Её жизнь давно напоминала сложное инженерное уравнение, где все переменные – время, деньги, силы – стремились к нулю.
Кафе «Корица» пряталось в арке старого дома недалеко от Чистых прудов. Уютное заведение с запахом корицы, имбиря и дорогого кофе. Аделина ворвалась внутрь, едва не сбив с ног пару влюблённых студентов.
– Жива! – крикнула она в сторону барной стойки, сбрасывая пуховик за угол и мгновенно оказываясь на маленькой кухне.
– Уже начала паниковать, – без эмоций ответила Лена, высокая брюнетка с идельным макияжем, разбирающая посудомойку. – Тесто в холодильнике. Крем тоже. Клиенты уже спрашивают про праздничные капкейки.
– Пятнадцать минут, – выдохнула Аделина, уже моя руки и включая духовку.
Её мир сузился до миксеров, кондитерских мешков и таймера на телефоне. Здесь царил порядок. Точные пропорции, конкретные температуры, предсказуемый результат. В отличие от философии, где какой-то Орлов мог влепить тройку только за то, что у неё не было времени копаться в «экзистенциальных безднах Камю». Она взбивала заварной крем, яростно думая о его каменном лице, густых бровях и взгляде, который видел не ответ, а саму суть её усталости. «Острый ум». Да, спасибо, кэп.
Ловкими, привычными движениями она наполнила два противня бумажными формочками, выдавила на каждую идеальную шапку ванильного крема, посыпала их золотистыми блёстками и тёртой апельсиновой цедрой.
