Штаб-квартира ЕКА, Мадрид. День 0.
Учёный на подиуме молчал три секунды. Потом сказал:
– Додекаэдры в природе не встречаются.
Анна Кирсанова смотрела на экран и пила холодный кофе. Кофе был паршивый – автомат в коридоре третьего этажа уже полгода недогревал воду, и никто не удосуживался вызвать техника, хотя все жаловались каждый день. Она пила его потому, что стакан давал рукам занятие.
На экране – пресс-конференция. Большой зал, журналисты, жужжание камер. Профессор Сеговия с кафедры планетарных наук стоял за белой трибуной с логотипом ЕКА и смотрел в зал так, будто не вполне понимал, зачем здесь эти люди. Или зачем здесь он сам.
За его плечом – изображение на проекторе: серый реголит, буровая головка зонда, уходящая в разрез породы. Потом – другой кадр. Камера зонда смотрела вниз, в пустоту, которая оказалась там, где должна была быть порода. И что-то чёрное на дне этой пустоты.
Матово-чёрное.
Не тёмное – именно матовое, поглощающее свет так полно, что форма угадывалась только по краям. Как дыра, вырезанная в реальности.
– Зонд зафиксировал аномалию плотности, – говорил Сеговия ровным голосом человека, который репетировал эту фразу ночью, пока не перестал чувствовать в ней смысл. – Масса не соответствует составу. Как будто что-то внутри компенсирует собственный вес.
Журналисты в зале переглядывались. Кто-то поднял руку. Сеговия жестом попросил подождать.
– Буровая головка вскрыла реголит на глубине восьми метров. Под ним – правильный додекаэдр. Двенадцать граней. Диаметр по описанной сфере – приблизительно один целая две десятых километра. – Пауза. – Возраст материала – четыре целая пять миллиарда лет.
В зале стало очень тихо.
Кирсанова поставила стакан на стол. Посмотрела на экран. Потом на стакан. Потом снова на экран.
Журналист в первом ряду поднялся, не дожидаясь разрешения:
– Это точно не природное образование?
Сеговия снова помолчал три секунды. У него была эта привычка – молчать перед ответом ровно столько, сколько нужно, чтобы собеседник начал жалеть, что спросил.
– Додекаэдры в природе не встречаются, – повторил он.
В коридоре за стеклянной перегородкой прошёл кто-то с кофром. Телефон на соседнем столе завибрировал – раз, другой, потом ещё. Кондиционер под потолком тихо гнал воздух, пахнущий пластиком и чужой работой. Всё было такое же, как три минуты назад.
Анна Кирсанова подумала: Кто-то только что изменил историю нашего вида. Потом подумала: Им нужно починить автомат с кофе на третьем этаже. Потом поняла, что думает об автомате, потому что не может думать о первом.
