ПОРОГ
Роман
КНИГА ПЕРВАЯ. ТЕНЬ ИСТОЧНИКА
Глава первая. Утро на границе
---
1.
Он проснулся от пения.
Это был не звук, который можно измерить в герцах или записать на плёнку. Это было скорее ощущение — как если бы сама тишина вдруг обрела форму и запела о своём совершенстве. Кристальные птицы водили свои хороводы за стенами Дворца, и их голоса проникали сквозь хрусталь, сквозь сон, сквозь самую плоть реальности, настраивая её на утренний лад.
Артем открыл глаза.
Над ним простирался потолок из чёрного стекла, в котором отражались тысячи крошечных огней — свечей, парящих в воздухе, как застывшие звёзды. Каждая горела ровно, без колебаний, потому что в Астрарии ветер был лишь метафорой, а движение воздуха — излишней роскошью для мира, где всё уже находилось в идеальном равновесии.
Он лежал на спине, на ложе из белого мрамора, и смотрел в своё отражение. Отражение смотрело на него — спокойное, ясное, без тени той тоски, что иногда проступала в глазах смертного человека по имени Артем Коршунов. Здесь, в этом мире, он был не просто Артем. Он был неофитом, готовящимся к Вознесению. Он был тем, кто оставил позади грубую материю и приближался к вечности.
— Ты слышал их пение? — раздался голос откуда-то справа.
Артем медленно повернул голову. В дверях, ведущих в Зеркальный Зал, стоял Советник Кассиан. Его лицо тонуло в тени, но Артем знал каждую его черту: высокие скулы, глубокие морщины у глаз, которые казались не признаком старости, а печатью мудрости, и глаза — серые, спокойные, как зимнее небо.
— Да, Советник, — ответил Артем, садясь на ложе. — Они пели о начале дня.
— Они пели о тебе, — поправил Кассиан. Он вошёл в комнату, и его серые одежды струились за ним, как дым. — Сегодня важный день. Последний день перед испытанием.
Артем встал. Босые ступни коснулись холодного мраморного пола, и это прикосновение было единственным напоминанием о том, что он всё ещё обладает телом. Завтра и этого не останется.
— Я готов, — сказал он, но в голосе не было той уверенности, которую он хотел бы слышать.
Кассиан приблизился, остановился в трёх шагах. Он никогда не подходил ближе. Между ними всегда была дистанция — дистанция учителя и ученика, бога и смертного, вечности и мгновения.
— Ты готовился двенадцать лет, — произнёс Кассиан. — Ты изучил триста сорок две руны. Ты прошёл семь кругов очищения. Ты медитировал в Безмолвной Башне сорок дней без еды и воды. Твоё тело истончилось почти до состояния духа. И всё же... — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение, — ...я вижу тень. Тень того мира, откуда ты пришёл.
