Аля
«Тот сад, по которому мы бродили когда-то, давно стёрт с лица земли. Пройдут года, столетия. Сменится несколько поколений, поменяется сама жизнь, страна изменится. О нас уж не вспомнят. Кто мы? Лёгкие тени. Мы не принимали участия в громких событиях, не стали творцами или политиками. Мы всего лишь любили бродить вдвоём по нашему дикому заросшему саду.
Ивотоно, полузабытоедетство, вновьявляетсямневвечернейдреме. Когда, утомившисьоттрудногодня, ложишьсяна веранде изасыпаешь, убаюканнаятихимшелестомлиствыимягкимилучамиуходящегосолнца.
Я возвращаюсь в отчий край, где ивы дремлют над озёрной гладью, где поле расстилается до горизонта, где тишина… где ты ещё со мной…
Кто ты? Всего лишь детдомовский мальчишка, ходивший в наш дом обедать.
Так много лет прошло. Помнишь, как ходили с тобой в школу? Ты был самым маленьким в классе, я самой высокой. Ты носил нелепую шапку-ушанку и давал мне смешные прозвища. Твоя фантазия была неистощима.
Ты любил животных, не мог пройти мимо кошки, не погладив ее. Для бездомных собак собирал остатки со стола, и они бежали за нами до самой школы.
К шестнадцати годам ты очень изменился: стал выше меня на целую голову, твои глаза стали ещё синее, а волосы потемнели. Или мне только кажется, и ты всегда был таким?
Твоя экзотическая внешность пользовалась большим успехом, девчонки висли на тебе гроздьями. Но ты всё равно приходил ко мне, и мы гуляли, гуляли до темноты по заброшенному саду, ветки яблонь над нашими головами сплетались в тёмно-зелёный зонтик, и если шёл дождь, то мы его даже не замечали.
Любил ли ты? Возможно. Только не меня. Зачем же тогда приходил и сидел со мной вечерами на крохотном пеньке срубленной груши? Мы сидели так близко, я чувствовала тепло твоего тела и мне ужасно хотелось тебя поцеловать».
Аля взглянула на написанное. Светло-фиолетовые чернила на кремовой бумаге придавали словам оттенок старины. Казалось, будто бы их написали давным-давно, ещё до её рождения. Каждый раз когда Аля брала в руки перьевую ручку и принималась выводить округлые буквы на листах старого альбома, ей казалось, что пишет за неё другая девушка, взрослее и умнее её, шестнадцатилетней.
– Какая ты у меня затейница! – восклицала мама.
– И всё-таки, не погружайся слишком глубоко в свои фантазии, – предупреждал отец. – Иначе совсем потеряешься, перестанешь отличать вымысел от реальности. И что тогда прикажешь с тобой делать?
Он шутил. Конечно же шутил! Вон как улыбаются его глаза! Рта не не видно за очередной книгой, которую читает отец, но Аля уверена, что и губы у него изогнуты в улыбке.
