Часть третья
Судьи и палачи
Зверь, самый лютый, жалости не чужд…
Я чужд, так, значит, я не зверь.
Уильям Шекспир
Обвинитель
Сиротин припарковал машину, заглушил двигатель, положил руки на руль и задумался. Те, с кем он решил сейчас переговорить, его сегодня не ждали. Его там никогда не ждали, хотя он туда приходил ежегодно всегда в один и тот же день для того, чтобы получить подарок. Этим подарком ему был такой пустячок, как еще один год жизни. Сегодня он пришел на три недели раньше установленного срока. Пришел он совсем не потому, что его голова уже разваливалась на куски от боли. К этой боли он успел привыкнуть, если, конечно, к этому вообще можно привыкнуть. У капитана появился план. Он решил убить двух зайцев одним выстрелом. Во-первых, он отдаст им Костину. Да, Сиротин положит к их ногам это мясо. Девочка им понравится, они такое любят, они этим питаются. И вот, когда они ее сожрут, насытятся, расслабятся, тогда он и попросит их об ответной услуге. Вернее, о милости. Сергей решил выпросить у них свободу. Он понимал, что вряд ли они его отпустят, но шанс всё же был, маленький, но был, а значит, нужно его использовать. «Даже если не получится освободиться, то как минимум я милую девушку Ксюшу им на растерзание отдам», — мысленно успокоил он себя.
С этой надеждой и этими мыслями он открыл дверь, вышел из машины, резко, громко хлопнул дверью и пошел по улице.
Шел он не торопясь. Вряд ли приговоренные когда-либо спешили на собственную казнь, подумал он. Хотя, заспорил он сам с собой, если бы приговоренному на смерть дали право на выбор между двумя эшафотами: на одном ты умираешь за секунду, на другом — казнить тебя будут целый год, — и до какого добежишь за единицу времени, тот и твой, бедняга бы такой рекорд поставил, залетая на первый! У Сиротина такого выбора не было. Его сразу без проволочек определили на второй. Вот на него он сейчас и шел. Только теперь он шел с надеждой на откуп, на помилование. Надежда была маленькая, малюсенькая, но она была.
Так прошагав два квартала, он подошел к черному трехэтажному зданию. На его фронтоне висел большой неоновый силуэт белого медведя, а чуть ниже и правее неоновая же надпись — «Умка». Это был самый популярный в городе ночной клуб. Он был еще закрыт для посетителей, но персонал уже занимался подготовкой к ночи, и через главный вход можно было войти.
Сиротин подошел к дверям. Две стеклянные половины разъехались перед ним в стороны. Сразу за ними на стуле перед лестницей, что вела наверх, сидел охранник. Крепкий парень в двубортном костюме с книгой в руках, увидев Сергея, поднялся со стула и, ничего не говоря, встал перед ним, преграждая путь.
