Глава первая. День, когда начинаются сны
До девяти лет ночь в их мире была пустой.
Она была чёрной, но не страшной — скорее, как выключенный телевизор. Ты знаешь, что внутри должны быть картинки и голоса, но пока там только тёмный экран и слабое отражение самого себя. Ты ложишься, моргаешь — и сразу утро. Ни картинок, ни голосов, ни странных ощущений падения или полёта, о которых взрослые иногда шептались на кухне, думая, что дети не слышат.
Лёше сегодня исполнилось девять.
Он проснулся ещё до будильника, хотя обычно мама будила его по полчаса. Сначала он лежал, уставившись в потолок, и прислушивался к себе, пытаясь понять, не чувствует ли чего-нибудь… необычного. Ночью всё прошло как всегда: он лёг, закрыл глаза — а потом разом оказался в утре, как будто кто-то перелистнул страницу.
«Ну и славно», — решил он сперва. Но от этой мысли внутри всё равно было немного пусто и щекотно, как перед контрольной, к которой вроде бы готовился, но всё равно не уверен.
Из кухни пахло кашей. Скорее всего овсяной. Мама не верила, что можно вырасти нормальным человеком без каши на завтрак.
— С днём рождения, сынок, — сказала она, когда он появился в дверях, взъерошенный и задумчивый. Обняла так крепко, что вся тревога внутри на секунду исчезла.
На подоконнике уже стояла коробка, перевязанная лентой с маленькими бумажными звёздочками. Лёша украдкой косился на неё, но мама делала вид, что не замечает.
— Девять лет, — добавила она вполголоса, будто сама себе. — Уже большой…
Слово «девять» в этом году звучало особенно тяжело. И в школе, и на улице, и по телевизору всё время говорили о девятилетних. О тех, кому «пора», кто «войдёт в дорогу», кто «скоро увидит свой Первый сон».
Первый сон. Они даже так его и писали — с большой буквы, как праздник. Хотя про праздники никто никогда не шепчется на кухне, когда думает, что дети ушли спать.
Лёша, хмурясь, ковырнул ложкой кашу.
— Ма, а у меня сегодня будет? — спросил он, не поднимая глаз.
— Каша? Уже есть, — автоматически ответила мама и тут же спохватилась. — Сон? Сегодня вряд ли. Он может прийти в любое время… в течение года. Ты же знаешь.
Знал. «С девяти до десяти» — так говорили все: учительница в школе, ведущий в утренней программе по телевизору, даже бледная девочка из школы, у которой младший брат «не проснулся». От этого «не проснулся» в коридорах школы делалось особенно тихо, как в библиотеке.
— А если — прямо сегодня? — не отставал он. — Вдруг он решил, что я уже достаточно… э… связался? — Лёша нахмурился: «связать свою душу с телом» звучало слишком по-взрослому, да и немного глупо.
