Всё начинается со слов. С глупых, смешных, придуманных на ходу слов, которые шепчутся в полдень, когда пылинки танцуют в луче солнца, или выкрикиваются шёпотом под одеялом, когда за окном воет ветер. Айрис знала это лучше кого бы то ни было. Её мир был соткан из таких слов. «Абракадабра» казалось ей скучным и некрасивым. Гораздо интереснее было соединять обрывки услышанного в странные, звучные сочетания: «Ветрил-сомбра, тинди-флос!» или «Алтара-винта, сейл-ночрос!». Они звучали как настоящие. Они чувствовались настоящими – на кончике языка вибрировала странная сила, а воздух в комнате будто сгущался и покалывал кожу. Она была не просто девочкой, игравшей в колдунью. Она была Айрис Волшебницей, повелительницей теней под кроватью и света в ночнике, укротительницей пыльных буранов под шкафом. Её палочкой была старая кисточка для акварели, гримуаром – тетрадь в бархатной обложке, исписанная девочкой придуманными заклинаниями. И вот в тот самый вечер, когда дождь стучал в окно монотонным барабанным боем, а в доме пахло яблочным пирогом и чем-то тревожным, Айрис решила произнести самое великое, самое сложное заклинание. Заклинание Призыва. Она собрала все самые могущественные, самые красивые бессмысленные слова в одну торжественную фразу, вдохнула полной грудью и произнесла «Карафэльс-монтар-лирас! Борс-ларус-идигель! Рамбэль-акатро-дибаро-борс», вкладывая в звуки всю силу своего воображения.
Мир вздрогнул.
Не гром, а вспышка – ослепительно-белая, беззвучная, выжигающая все тени в комнате на одну долю секунды. Воздух запах озоном и старыми страницами. И когда свет погас, напротив неё, на столе среди кукол и акварельных красок, сидел Он. Большой, как рысь, угольно-чёрный, будто вырезанный из клочка ночного неба. Его шерсть переливалась скрытым синим блеском. А глаза… глаза были двумя всполохами изумрудного пламени, такими живыми и разумными, что всё детское «понарошку» в Айрис разом испарилось.
Она проморгалась. Он не исчез.
Девочка, затаив дыхание, потянулась к нему пальцем – проверить, не мираж ли. Кончик пальца почти коснулся бархатной шерсти…
– Ты что делаешь, ведьма? – раздался ворчливый, но бархатистый голос, полный невероятного достоинства и ленивой усмешки.
Айрис отпрянула, прижавшись к спинке кресла.
– К-кто ты?
Кот, не моргнув ярко-зелёными глазами, вылизал лапу.
– Я Ларс. Твой фамильяр. Хотя призыв вышел кривоват, не спорю. Пафоса много, точности мало.
– Фамильяр? – прошептала Айрис, и в её голове зазвучали эхом сказки о волшебниках и их верных спутниках.
– Да. Ты призвала меня. Проснись, ведьма, – он сказал это так буднично, словно констатировал, что на улице дождь.
