Дверь комнаты открыта; потрепанная квартира пропахла спиртом, старостью и кислым потом. Распахнутая форточка поскрипывала на ветру. Где-то за стенкой мать Калеба, старая алкоголичка, гремела бутылками и кричала на включённое радио. Сам же Калеб молчал: взгляд сосредоточен, тонкие пальцы быстро перекидывали светлые пряди между собой. Он — словно лишний в этой мрачной квартире. Чистый, хоть и слегка потрёпанный на вид, бордовый свитер пах свежестью и амброй. Аккуратные кудри весело дрожали в свете лампы. Весёлый, улыбчивый, молодой бармен из «Мэджика», что когда-то задолжал банкам такую сумму, какую не каждый рискнул бы назвать вслух.
— Не привык я по городу разгуливать вот так, — вздыхал Эшлен.
Калеб стоял за его широкой спиной и заплетал длинные волосы в тугую косу:
— Без них вы меньше внимания привлекаете, — он улыбнулся отражению Эшлена в узком зеркале и затянул резинку на конце косы. — Редко встретишь такие длинные волосы у мужчины. Долго отращивали?
Вопрос остался без ответа. Эш чуть поправил затылок и, спрятав косу под одежду, натянул капюшон почти до глаз. Тёмная, старая шинель, что нашёл Калеб в общей кладовой дома, одним своим существованием портила Эшлену настроение. Изнутри колючая, снаружи просто уродливая. Надев её поверх чистой, накрахмаленной рубашки, он сотню раз пожалел, что вообще пришёл. Эш недовольно вытянул губы, изо всех сил сдерживая поток возмущения, что стучался где-то в груди, требуя свободы.
— Да ладно вам, — Калеб застегнул молнию куртки до самого носа. — Или важные особы не ходят по магазинам за одеждой?
— Нет.
— А откуда она у вас берётся?
— Я заглядываю в шкаф, говорю шёпотом чего хочу, и оно появляется через пару дней.
— Правда? — Брови Калеба взлетели вверх от искреннего удивления.
Эш промолчал, закатил глаза, и быстро пошёл к выходу, пнув по пути пару бутылок на полу. Калеб весело поскакал следом, не скрывая довольной улыбки.
— Спасибо, что согласились пойти со мной! — радовался он, гремя ключами в дверном замке. — Мы недолго! Тут совсем рядом!
— Конечно.
Эш вновь закатил глаза и поплёлся по ступенькам вниз, брезгливо держа руку над грязными перилами. Калеб побежал за ним, краснея от счастья.
Вечер был приветлив: на тёмно-синем небе появилось еле заметное зеленоватое северное сияние — редкое явление для этих мест. Ветерок гонял снежинки, а у лавки подъезда, как и всегда, спал местный бродяга, укутавшись в тулуп. Эшлен так часто встречался с ним в последние месяцы, что начинал искренне переживать, если в один из вечеров бродяги не было на своём месте.
