Ташкент. Холодный дождь ранней осени хлестал по высоким кирпичным стенам резиденции; его шум заполнял весь двор. Из открытого окна тянуло сыростью, в комнату проникал запах прелой листвы и мокрой земли. Здесь, на втором этаже, было почти темно.
У окна стоял молодой мужчина. Он медленно вращал в руке хрустальный бокал, и красноватая жидкость покачивалась в тусклом свете, падавшем сквозь стекло. Так и не сделав ни глотка, он через несколько секунд поставил бокал на стол. Заметил, как дрожат пальцы. Какое-то время молча смотрел на свои руки.
В голове снова возникло знакомое давление. Поначалу слабое — словно кто-то осторожно сжимал виски изнутри черепа. Но за считаные секунды боль усилилась. Он судорожно втянул воздух и широко раскрыл глаза.
— Опять…
Он прижал ладонь к виску. Боль волной прокатилась по всей голове. Мужчина направился к огромному зеркалу у стены. Каждый шаг давался с трудом. Остановившись перед ним, он всмотрелся в своё отражение. Лицо тридцатилетнего мужчины казалось сдержанным и спокойным, но усталость в глазах выдавала его состояние.
Он чуть наклонил голову и посмотрел на правый глаз. На белке, рядом со зрачком, виднелось маленькое круглое чёрное пятно. Мужчина прищурился. Ещё вчера пятно было меньше. А сегодня… Он наклонился ближе к зеркалу. Казалось, чёрная точка снова немного разрослась. Челюсти напряглись.
— Нет…
Он коснулся пальцами кожи под глазом, словно этим можно было заставить пятно исчезнуть. Но оно осталось на месте.
Внезапно боль стала невыносимой. Дыхание перехватило. Мужчина опёрся на стол возле зеркала. Всё перед глазами поплыло. На мгновение комната исчезла. Вместо неё возникла другая.
Стена. Кровь. И отец, стоящий на коленях на полу.
Мужчина зажмурился. Но видение не исчезло. Отец бился головой о стену. Снова. И снова.
Тот день он не забудет никогда. Сначала головные боли стали сильнее. Потом начала отказывать память. Порой отец переставал узнавать даже близких. И наконец… умер. От этой самой болезни.
Мужчина открыл глаза. В зеркале снова отражался он сам.
— Я не ты.
Голос прозвучал едва слышно. Но он и сам не поверил своим словам.
Дверь тихо отворилась. Он не сразу обернулся. В комнату вошёл широкоплечий мужчина с прямой спиной и сединой в волосах. Закрыл дверь и несколько секунд смотрел на племянника. Потом медленно подошёл.
— Снова началось?
Молодой мужчина не ответил. Дядя положил ладонь ему на плечо.
— Чёрный.
Тот наконец встретился с ним взглядом в зеркале.
— Я в порядке.
Улугбек покачал головой.
— Не лги.
Чёрный промолчал. Улугбек всмотрелся в его глаз. Заметил пятно. Лицо его стало серьёзным.
