Пролог. Последний рассвет над старым миром
2090 год навсегда выжжен на сетчатке тех немногих, кому посчастливилось — или не повезло — застать его конец. Это был не оглушительный взрыв и не ослепительная вспышка, как рисовали в старых, пред апокалиптических, фильмах. Мир умирал долго, мучительно и буднично. Он задохнулся под собственной тяжестью ещё до того, как небеса разверзлись бесконечным плачем.
Люди сами выковали свой коллапс с пугающей методичностью. Атомные грибы распускались над континентами не от внезапной ярости генералов, а из-за сбоя в нейросетях автоматического ответного удара, которые приняли стаю перелетных птиц за армады ракет. Химические арсеналы вскрывались по цепочке: одна утечка провоцировала панику на соседнем объекте, где перепуганный техник рвал аварийные рубильники, выпуская ядовитые облака в атмосферу. Паника стала главным оружием массового поражения. Хаос больше не нуждался в приказах; он обрел цифровую плоть, алгоритмический разум и пожрал глобальные логистические цепи. Супермаркеты опустели за три дня, электросети легли под весом миллионов подключенных к ним машин последней надежды, а океаны поглотили континенты пепла от сгоревших лесов Амазонии и Сибири. Когда радиоактивная пыль наконец начала оседать, вместо городов остались лишь изъеденные эрозией скелеты небоскребов, похожие на гнилые зубы во рту мертвеца, а вместо улиц — бурлящие потоки черной, маслянистой воды.
Дождь начался спустя неделю после тишины. Сначала робкие капли, затем свинцовые ливни, барабанящие по остовам перевернутых машин. Дождь шёл неделями, сливаясь в сплошную стену воды, потом месяцами, вымывая из почвы остатки ядов, а затем просто стал вечным спутником планеты. Солнце превратилось в тусклый, болезненно-желтый фонарь, вечно скрытый за клубящейся мглой. Вода поднималась неумолимо, сантиметр за сантиметром, метр за метром, затапливая мегаполисы, смывая память о прежней цивилизации вместе с её библиотеками, музеями и костями. Великий Архив растворился в соленой бездне Атлантики, так и не успев передать свои знания тем, кто пришел бы следом.
Человечество раскололось. Те, кто успел осознать масштаб катастрофы, поднялись выше: на последние незатопленные горные вершины Памира, Анд и Тибета, где разреженный ветер был суровым, пробирал до костей, но воздух всё ещё оставался чистым от спор мутировавшей плесени. Они строили там каменные цитадели, отгораживаясь от мира стенами паранойи. Другие спустились вниз, навстречу стихии. Они строили плоты из обломков чужих судеб и ржавых платформ, цеплялись за выступающие мачты затопленных авианосцев, превращая кладбища танкеров и сухогрузов в плавучие трущобы, скрепленные гнилой веревкой и отчаянием. Между этими двумя кастами началась тихая война за ресурсы — за сухой спирт, чистую воду, патроны и не плесневеющие семена.
