Давным-давно, когда мир ещё не знал границ между небом и землёй, а драконы летали свободно, не пряча крылья от людских глаз, родилась кровь, которую запрещено было проливать.
Её называли Запретной.
Легенда гласила, что в начале времён боги разделили огонь на два пламени: одно – чистое, небесное, дающее жизнь и силу драконам; другое – дикое, земное, рождённое из страсти и боли смертных. Когда эти два огня соприкасались в одной жилке, они не гасили друг друга. Они сливались. И рождали пламя, способное сжечь целый континент или исцелить умирающий мир.
Но такая сила пугала даже богов.
Они наложили печать на кровь, в которой соединились оба пламени. Они объявили её запретной. Они объявили, что тот, кто осмелится разжечь это пламя, сгорит сам – и унесёт с собой всё, что любит.
Прошли тысячелетия.
Кланы драконов и кланы людей, когда-то единые в великой войне против Тьмы, давно разделились. Драконы ушли в высокие горы и облака, люди – в города и леса. Война закончилась, но ненависть осталась, как угли под пеплом.
А Запретная кровь… она не исчезла.
Она ждала.
Она текла в жилах немногих – тех, кого судьба выбрала носителями одновременно и небесного, и земного огня. Одни умирали молодыми, не выдержав жара внутри. Другие прятались всю жизнь, боясь даже прикоснуться к любимому человеку. Третьи… третьи пытались использовать эту силу – и сгорали, оставляя после себя лишь выжженные пустоши и легенды о безумцах.
Последний раз Запретное пламя видели триста лет назад.
Тогда оно родилось в одной девушке из клана Пепельных Теней – ведьме по имени Лиара. Она полюбила принца из клана Небесных Клинков. Когда их губы впервые соприкоснулись, пламя вспыхнуло так ярко, что ночь превратилась в день на всём восточном побережье. А потом… потом оно сожрало их обоих. И академию «Железного Пламени», и половину города, и тысячи жизней.
С тех пор кланы поклялись: если кто-то из их крови проявит признаки Запретного, его уничтожат сразу. Без суда. Без пощады.
Но клятвы – это всего лишь слова.
А кровь… кровь не слушает клятв.
Она течёт.
Она ждёт.
Она горит.
И в эту ночь, под двойной кровавой луной, в заброшенной башне на краю Пепельных пустошей, молодая ведьма по имени Элара прижала ладонь к рассечённой груди раненого незнакомца – и впервые в жизни почувствовала, как её собственная кровь отзывается не страхом, а голодом.
Пламя внутри неё шевельнулось.
Оно узнало другое пламя.
И прошептало единственное слово, от которого у Элары перехватило дыхание:
«Наконец-то».